Управлять демографическими трендами очень сложно. Во-первых, эти процессы развиваются в длительной исторической перспективе: эффекты от тех или иных изменений отложены или растянуты на много лет. Во-вторых, на них влияет множество факторов, прогнозировать которые слишком сложно. И наконец, многие из этих факторов столь сильны, а порой и внезапны, что противопоставить им что-то практически невозможно, во всяком случае, оставаясь в рамках приемлемых в современном обществе средств. Китай, страна с самым большим населением (примерно 1,4 млрд человек), в XX веке подверглась одному из самых радикальных демографических экспериментов, а сегодня вплотную подошла к его катастрофическим последствиям.
Новость о том, что в 2018 году население Китая впервые после голода в начале 1960-х стало сокращаться, появилась в январе 2019 года. Данные о его уменьшении на 1,27 млн были приведены в докладе экономиста Пекинского университета Су Цзяня и демографа Висконсинского университета И Фусяня, сообщило издание South China Morning Post.
Официальная статистика не подтверждает снижения, хотя и говорит о замедлении прироста даже в сравнении с предыдущими, не слишком плодовитыми годами. Говорить о переломе, по-видимому, пока рано. Так, например, согласно прогнозам Академии социальных наук Китая, рост населения в ближайшие годы все-таки продолжится до 2029 года, когда оно достигнет пика в 1,44 млрд человек и затем начнет уменьшаться. Однако негативные тенденции – последствия модернизации и недостаточно продуманных шагов в демографической политике Поднебесной – заметны уже сегодня.
Население Китая всегда было огромным. Хотя в абсолютном выражении оценки историков не поразят воображение современного человека, доля страны в общей численности населения земного шара на протяжении длительного исторического отрезка колебалась преимущественно в пределах 1/4-1/3 части. Примечательно и то, что именно в XX веке, на который пришелся наиболее стремительный рост китайского населения, его доля в общемировом балансе как раз снизилась – до 1/5 (сейчас она составляет уже немногим более 18%).
Да, Китай увеличился до невероятных 1,4 млрд, но это во многом стало эффектом высокой базы. За 100 лет он вырос в 2,3 раза, но Африка за то же самое время увеличилась в шесть раз, а Южная и Центральная Америка – в семь раз.
В XX веке росли все. Хуже, чем у других, дела обстояли в Европе, раньше (и, возможно, наименее болезненно) совершившей демографический переход от высоких показателей смертности и рождаемости к низким. И если на протяжении большей части второго тысячелетия по численности населения Европа соперничала с Китаем, иногда отставая довольно значительно, иногда нагоняя, а порой и превосходя, то в XX веке она отстала безнадежно и окончательно, увеличившись с 400 млн лишь до 675 млн человек.
Стремительный рост населения Китая пришелся на послевоенные годы. В 1950-м оно составляло лишь 552 млн человек (примерно столько же, сколько в то же самое время было в Европе), а уже к 1975 году увеличилось до 920 млн. Это заставило китайские власти срочно искать пути ограничения роста: такой резкий демографический скачок мог обернуться серьезными социальными и экономическими проблемами.
Ответом стала программа «Одна семья – один ребенок», введенная в действие в 1979 году, – пожалуй, самый радикальный пример демографической политики по сдерживанию рождаемости, ставший для китайского общества миной замедленного действия.
Нельзя сказать, что Китай сразу перешел к таким крутым мерам. Попытки хоть как-то сдержать стремительный рост населения производились в стране с середины 1950-х, но долгое время были не очень успешны. Хотя рождаемость в эти годы снижалась достаточно существенно, в то же самое время сильно сократилась детская смертность, и ожидаемая продолжительность жизни при этом стремительно росла. Голод 1959–1961 годов нанес заметный удар по демографическим показателям страны, однако ситуация выправилась быстро. В 1970-х кампания по контролю рождаемости вышла на новый уровень. Специальные органы для решения этих задач стали создаваться по всей стране. Были введены ограничения: не более двух детей на семью в городах и три-четыре ребенка – в сельской местности.
Но достигнутые результаты все равно казались неудовлетворительными. И вскоре последовали еще более жесткие ограничения: один ребенок на семью. Способы заставить людей соблюдать требования различались от региона к региону и были особенно жесткими на густонаселенных городских территориях. Штраф за рождение второго ребенка мог составить до восьми среднегодовых доходов. Применялась и принудительная контрацепция: установка внутриматочных спиралей после рождения первого ребенка и стерилизация после рождения второго. Среди других возможных санкций – увольнение с госслужбы или конфискация имущества у тех, кто не мог заплатить штраф.
Для некоторых категорий граждан допускались исключения. Например, в тех случаях, когда родители были единственными детьми или принадлежали к национальному меньшинству (этнические группы численностью менее 100 тыс. человек были освобождены от любых ограничений).
В середине 1980-х были сделаны определенные послабления: возможность завести второго ребенка появилась у сельских жителей или в тех случаях, когда первый ребенок страдал от определенных заболеваний. В различных провинциях действовали разные исключения. К 2007 году жесткое ограничение – не более одного ребенка – сохранялось лишь для 36% населения Китая. 53% имели право завести второго ребенка, если первым была девочка.
Очередные послабления произошли в 2013 году. Но уже тогда стало понятно: значительная часть современных китайцев не хотят второго ребенка и без всяких запретов. С 1 января 2016 года право рожать второго ребенка появилось у всех жителей Китая.
Если оценивать результаты жесткой демографической политики китайских властей исключительно количественно, можно сказать, что в общем она удалась. Одним из целевых показателей программы «Одна семья – один ребенок» был 1,2 млрд населения к 2000 году. Китай превысил его лишь на 63 млн, то есть примерно на 5%. По некоторым оценкам, политика «Одна семья – один ребенок» воспрепятствовала рождению более 400 млн человек.
Впрочем, разные ученые расходятся во взглядах на то, насколько в действительности существенное влияние на ограничение роста китайского населения оказала программа. Возможно, значительная часть от достигнутого результата – эффект не искусственного сдерживания, а других факторов, таких как процессы индустриализации и урбанизации, происходившие в Китае во второй половине XX века. Так совпало, что их ускорение пришлось как раз на конец 1970-х – начало 1980-х – время наиболее жестких мер по сдерживанию рождаемости – и было связано с экономическими реформами, последовавшим притоком инвестиций и ростом промышленного производства. Неизбежно возникает вопрос, были ли так уж необходимы драконовские меры вроде принудительных стерилизаций и абортов, если демографический переход в Китае и так был предопределен ходом развития общества.
Но есть и другие опасения и вопросы, связанные уже не с количеством людей, а со структурой китайского населения и с перспективами будущего развития общества и экономики в этой стране. Демографический переход неизбежно связан с рисками старения населения и сокращения его трудоспособной части. Однако в Китае – возможно, не в последнюю очередь вследствие политики по контролю рождаемости – эти риски сегодня приобретают угрожающий характер.
На определенном этапе значительные людские ресурсы обеспечили возможность для стремительного экономического развития в стране. Сейчас те поколения, на плечах которых поднялась китайская экономика, приближаются к пенсионному возрасту. На смену им приходят дети эпохи одного ребенка на семью, а это означает заметное сокращение как доли трудоспособного населения, так и абсолютного числа рабочих рук.
Рождаемость продолжает падать, хотя никаких мер по ее ограничению больше нет. Так, в 2018 году в Китае родилось на 2,5 млн меньше детей, чем в 2017-м. Исследователи связывают эти тенденции с уменьшением численности женщин детородного возраста, а также с ростом расходов на образование, жилье и медицинскую помощь. Еще один фактор ускорения негативного тренда – гендерный дисбаланс в китайском обществе – непреднамеренное последствие политики ограничения рождаемости. Стремление китайцев обязательно родить мальчика привело к распространению практики селективных абортов (ребенка сохраняли только в том случае, когда должен был родиться мальчик). В результате сейчас в стране на 33 млн больше мужчин, чем женщин.
33 млн – чуть более 2% населения (соотношение мужского и женского населения составляет около 1,05), но и это достаточно серьезная аномалия, особенно если учесть, что в большинстве стран все как раз наоборот: преобладают женщины, так как их продолжительность жизни в среднем выше. Среди китайцев детородного возраста диспропорция еще более серьезная. Все это создает дополнительные проблемы для воспроизводства.
Политика жесткого ограничения рождаемости нанесла и другие серьезные удары по устройству китайской семьи, общества и культуры. Так, у среднестатистического молодого человека в современном Китае нет ни братьев, ни сестер, в том числе и двоюродных, нет тети или дяди. Самое многочисленное в мире общество стремительно атомизируется, разрываясь на множество элементарных ячеек-семей, лишенных близкородственных связей с другими ячейками. В таких семьях родители стремятся дать ребенку все (один из результатов – резкий рост уровня образования в современном Китае), однако поддержание общего благополучия в будущем может стать для этих детей тяжелой ношей. Это серьезный вызов для страны, где часть пожилого населения все еще не участвует в системе государственного пенсионного страхования.
Политика «Одна семья – один ребенок» с теми или иными послаблениями действовала в Китае более 30 лет. Возможно, если бы негативные тенденции удалось предсказать раньше, ее последствия не были бы столь катастрофическими. Однако сегодня уже очевидно, что Китай столкнулся с реальным демографическим кризисом, разрешить который не получится даже исключительным стимулированием рождаемости (резкий рост рождаемости сегодня только усугубит проблемы, увеличивая долю нетрудоспособного населения). Парадоксально, но самая населенная страна мира в ближайшее время скорее будет привлекать иммигрантов для решения собственных экономических задач, чем станет источником массовой эмиграции в другие страны мира вопреки представлениям обывателей об угрозе китайской экспансии.
