Страны БРИКС очевидно настроены на развитие инвестиционного сотрудничества в рамках объединения, которое пока осложнено некоторыми системными проблемами – как внешними, так и внутренними. Таков лейтмотив вышедшей недавно в «Друкеровском вестнике» научной статьи об инвестиционном взаимодействии в БРИКС. На вопросы BRICS Business Magazine ответила автор этого исследования – экономист Яна Матковская.
Если бы мы рассматривали страны БРИКС как единого получателя внешних инвестиций, то какой бы получилась картина в динамике?
В целом позитивной, но, разумеется, зависящей от конкретного периода. Например, в начале 2020‑х годов годовой прирост прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в страны БРИКС вырос в четыре раза по сравнению с началом века. На долю объединения стало приходиться до 20% глобального притока ПИИ (свыше 350 млрд долларов).
Но если мы сравним этот период со вторым десятилетием XXI века, то придется отметить существенное замедление ПИИ. Это объясняется общемировыми трендами и тенденциями в развитии экономик стран БРИКС. В Китае и России произошло снижение ПИИ, а в Бразилии наблюдалась отрицательная динамика.
Меняется и структура инвестиций внутри БРИКС. Если в начале века на Китай и Бразилию приходилось более 82% всех ПИИ, а на Россию – менее 3,6%, то к началу третьего десятилетия объемы инвестиций значительно выросли в Индию (более чем в 2 раза), Россию (почти в 3 раза) и ЮАР (почти на 40%).
Для полноты картины важно учитывать, что в начале века БРИКС как объединения еще не существовало. Кроме того, недавнее расширение состава блока, вероятно, приведет к росту показателей. К началу второго квартала 2026 года появятся релевантные данные, которые, как ожидается, подтвердят эту тенденцию.
Что эти цифры говорят об интересе к объединению со стороны инвесторов из внешнего мира?
Интерес к БРИКС со стороны внешнего мира неоднороден. Очевидно, что страны Запада и Глобального Юга оценивают блок по-разному. Для последних членство в БРИКС становится все более важным, открывая новые возможности, в том числе за счет развития институтов объединения.
Изначально страны БРИКС привлекали инвесторов как государства с быстрорастущими экономиками. После присоединения ЮАР блок стал трансконтинентальным, а его привлекательность дополнительно возросла за счет увеличения производительности и роста среднего класса. После расширения в 2024–2025 годах список факторов «привлекательности» еще более разросся.
Однако в текущих условиях ждать экспоненциального роста ПИИ в страны БРИКС не стоит. На государства объединения оказывается внешнее давление, в том числе в рамках тарифной политики, хотя острота этого прессинга была оперативно снижена.
При этом очевидна заинтересованность самих участников блока в развитии внутриблоковых инвестиций, включая новые страны-члены и государства-партнеры.
Критики указывают, что сотрудничество в БРИКС характеризуется преобладанием доли традиционно сложившихся инвестиционных и торговых связей. В результате на Россию, Индию и Китай приходится большая часть внутриблоковой инвестиционной активности. Отчасти такая точка зрения может быть справедливой. При этом все больше инициатив реализуется именно в рамках блока, что говорит о его развитии.
Какие страны БРИКС можно назвать инвестиционными лидерами и как на этом фоне выглядят показатели России?
С начала века страны БРИКС превратились в инвестиционных доноров, и это важнейший трансформационный тренд. Объемы их ПИИ внутри блока более чем в три раза превысили средние показатели. Основное направление инвестирования – страны Глобального Юга. Этот тренд выглядит устойчивым.
В среднесрочной перспективе внутриблоковое инвестиционное сотрудничество демонстрирует поступательный, хотя иногда и неравномерный, рост. Лидером по притоку и оттоку ПИИ является Китай, высокую активность проявляют Россия и Индия, растет доля Бразилии. Давать оценки по расширенному составу пока рано – первые подтвержденные данные появятся по итогам текущего года.
Что касается России, то по среднему объему ПИИ внутри БРИКС за период с 2014 года она занимает второе место в объединении (почти 379 млрд долларов), значительно уступая Китаю (почти 2 трлн долларов), но опережая ЮАР (почти 55 млрд долларов). У Индии и Бразилии в этом периоде зафиксированы отрицательные значения.
Если говорить о динамике притока/оттока внутриблоковых ПИИ в рамках БРИКС, то пиковым за период с начала века до 2024 года был 2021-й. В 2022 году произошел спад, а в 2023‑м объемы вернулись к уровню 2019 года. Лидером по притоку ПИИ остается Китай, второе место занимает Бразилия. ЮАР уступает России, хотя в 2022–2023 годах приток ПИИ в РФ сократился существенно (более чем на 50 млрд долларов). Наибольший объем оттока ПИИ также у Китая, у остальных стран значения были отрицательными.
В 2024–2025 годах, по предварительным данным, концептуальных изменений в динамике не произошло.
Что касается именно внутриблоковых ПИИ, к началу третьего десятилетия их объем вырос почти на 147 млрд долларов. Наибольший, более чем десятикратный рост, показал Китай, почти трехкратный – Россия, небольшой рост (≈15%) – Индия, а у ЮАР зафиксировано снижение на 4%.
Очевидно, что в экономиках стран БРИКС есть отрасли – главные бенефициары инвестиционного сотрудничества. Можете назвать их?
Безусловно. Наибольший объем инвестиций внутри блока приходится на производство СПГ, нефтепродуктов и угля; автомобилестроение (легковые и грузовые автомобили); производство средств связи и коммуникационного оборудования; металлургию, деревообработку, растениеводство, животноводство; строительство коммерческих и институциональных зданий.
Среди наиболее очевидных примеров, демонстрирующих потенциал сотрудничества внутри БРИКС, могу упомянуть крупный российско-китайский проект по производству СПГ (более 11 млрд долларов), китайско-бразильский проект по производству средств связи (1,2 млрд долларов) и китайско-индийский проект по производству грузовиков (около 1 млрд долларов). В этом же списке – российско-индийский проект в нефте- и угледобыче (850 млн долларов), а также российско-китайские проекты в электроэнергетике и строительстве (0,7 млрд долларов каждый).
Основные барьеры, тормозящие инвестиционное сотрудничество в рамках БРИКС. Какими они вам видятся?
Число барьеров остается значительным. Среди них:
Некоторые участники опасаются экономической экспансии со стороны более развитых стран блока и риска вторичных санкций.
Важным барьером остается незавершенность реформы международных инвестиционных соглашений (IIAs) и дефицит внутриблоковых договоренностей. Работа в этом направлении ведется, но подходы стран различаются.
Несмотря на фрагментарность, все страны БРИКС рассматривают сотрудничество как перспективное. Более того, внешнее давление со стороны коллективного Запада, отмеченное в последние месяцы, скорее стимулирует дальнейшую интеграцию внутри блока.
Когда речь заходит об инвестиционном сотрудничестве в структуре БРИКС, вспоминают о созданном странами-участницами Новом банке развития (НБР). Как бы вы оценили эффективность его работы?
Согласно уставу, НБР нацелен на финансирование инфраструктурных проектов в области устойчивого развития, в том числе и в странах-участницах. Банк способствует инвестиционному сотрудничеству через проектное финансирование и развитие торгово-экономических связей. Его роль заключается в выработке прозрачных процедур мониторинга и одобрения проектов.
Роль НБР сложно переоценить, хотя его потенциал реализован не полностью. Важно, что у стран БРИКС есть опыт и воля для стратегического развития сотрудничества, что важно для будущего как банка, так и всего блока.
НБР не единственная инициатива. Развиваются также Альянс бирж, Деловой совет, ведутся работы по созданию BRICS Pay systems, BRICS Clear. На саммите в июле 2025 года начались обсуждения запуска новой инвестиционной платформы. Казанская декларация зафиксировала договоренность о преобразовании НБР в многосторонний банк развития нового типа.
При этом в исследовании вы пишете: «Объем финансирования НБР российских проектов даже в 2014–2021 годах был небольшим, а в 2022–2025 годах – нулевым». В этой связи очевидный вопрос: участие России в НБР по-прежнему целесообразно?
Приостановка и без того незначительного финансирования российских проектов в 2022–2024 годах действительно вызывала вопросы. Однако в свете позитивных изменений – решений о возобновлении и увеличении объемов финансирования – давать негативную оценку нелогично. Участие России в НБР не стоит рассматривать в парадигме «плюсов и минусов», так как развитие институтов БРИКС – это всегда прогрессивно. Сложившаяся ситуация в очередной раз подчеркивает направления для совершенствования работы НБР, и такая деятельность ведется.
Многие собеседники BRICS Business Magazine, рассуждая о потенциале инвестиционного сотрудничества внутри блока, оперируют примерами из сферы высоких технологий. Вы, похоже, тоже видите тесную связь между инвестиционным и научно-техническим сотрудничеством стран БРИКС?
Взаимосвязь крайне значима. Развитие научно-технического сотрудничества (НТС) создает прочную основу для инвестиций, и наоборот. Это касается всех уровней – от кооперации на уровне отдельных корпораций до проектов уровня «Мегасайенс». Потенциал для развития внутриблокового НТС у стран БРИКС есть, как и реальная заинтересованность. Число перспективных направлений растет, но необходимы меры для повышения интенсивности и результативности этого взаимодействия. Требуется не только создание новых институтов, но и формирование условий для эффективной координации НТС.
