Перевернутый мир

Нынешнее население Земли живет значительно лучше предыдущих поколений. Однако уровень недовольства жизнью сегодня невероятно высок. Причина парадокса проста: модели неравенства за последние два десятилетия претерпели критические изменения.

Кампании под вывеской Occupy и ло­зунгом «мы – один процент», популистские движения по всему миру (от американской «Чайной партии» до французского «Наци­онального фронта») – сегодня люди яростно протестуют против тех, кто, как им кажется, наживается за их счет, и исключения в приве­денном списке вряд ли есть. Левых раздражают сверхбогатые, чье состояние неумолимо растет и которые тратят по 50 млн долларов на кварти­ры, по 10 млн долларов на свадьбы и по 10 тыс. долларов за сутки отдыха, тогда как даже в самой богатой стране медианный доход семей за 20 лет едва сдвинулся с места (см. график). Правых же возмущают иммигранты и иностранные госу­дарства, вытесняющие, как кажется, местную рабочую силу, подрывающие ее позиции и вме­сте с тем представляющие угрозу национальной культуре и национальному образу жизни.

Однако в целом мир сегодня в наилучшей форме: люди повсюду живут дольше, могут по­зволить себе дольше посещать школу и, благо­даря распространению интернета, наслаждать­ся недорогим и фактически неограниченным доступом к информации и развлечениям. Так откуда же столько негодования? Ведь статисти­ка говорит, что во многих смыслах ситуация улучшилась.

Частично этот феномен объясняется изме­нением моделей неравенства, которое произо­шло за последние 20 лет.

В 1980-х мир по большому счету делился на страны развитые (богатые) и неразвитые (бед­ные). К богатым относились государства Евро­пы, Северной Америки и Япония. Большин­ство остальных в сравнении с ними считались довольно бедными. Однако внутри самих го­сударств уровень доходов был достаточно ров­ным. Период с конца Второй мировой войны по конец вьетнамской стал золотой порой для среднего класса из богатых держав. Внутрен­ний спрос стремительно повышался, а для про­изводства товаров и услуг требовалась рабочая сила. В результате масса «синих воротнич­ков» и управленцев средней квалификации были обеспечены высокооплачиваемой рабо­той. От роста богатых экономик больше всех выигрывали не руководители, финансисты или собственники капитала, а рабочая сила: ее реальные доходы увеличивались. В мире же развивающемся все были одинаково бедны (в сравнении с населением развитого).

Но за последние 35 лет эти модели поме­нялись на диаметрально противоположные. Разрыв между странами сильно сократился, а внутри них – резко увеличился. В 1980-е ми­ровой экономике открылись Китай и за ним Индия. Это привело к разрастанию глобаль­ных цепочек поставок товаров и услуг с низ­кой себестоимостью, которые производились с использованием дешевой азиатской рабочей силы и поставлялись в богатые страны, а за­тем, поскольку в развивающихся государствах строились города, железные дороги и про­изводственные объекты, к буму на сырьевом и строительном рынках. Все эти инвестиции, включая вложения в более просторное и изы­сканное жилье в богатых странах, все актив­нее финансировались на заемные средства, и долговая выручка финансовых организаций постоянно повышалась. В мире же развивающемся быстро поднимались зарплаты, благо­даря чему в Китае, Индии, Латинской Амери­ке, на Ближнем Востоке и в отдельных частях Африки из-за черты бедности вышли сотни миллионов людей. Лига государств со средним уровнем доходов существенно пополнилась. И это пополнение, пусть еще не богатое, уже не погрязало в нищете, и даже в самых бедных странах (включая Индию и Китай, которые в 1980-м действительно бедствовали) появи­лось некоторое число довольно развитых горо­дов с представительным средним классом.

В результате перемен разрыв между богаты­ми и бедными странами стал значительно ме­нее выраженным, а с некоторых точек зрения начал и вовсе исчезать. Второстепенные участ­ники глобальной экономики внезапно пре­вратились в солидных игроков, а господство Запада начало угасать. По данным Междуна­родного валютного фонда, в 1980 году размер американской экономики в десять с лишним раз превышал размер китайской. К 2014-му экономика Поднебесной, по данным того же МВФ, на полшага обогнала конкурента (если считать по паритету покупательной способно­сти). В 1980 году Китай был крупнейшей эко­номикой развивающегося мира. Ни у одной другой развивающейся страны ВВП не превы­шал 8% американского. Но к 2014-му до 40% от американского довела свой ВВП Индия и око­ло 20% достиг показатель Бразилии.

Для Европы все изменялось еще стремитель­нее. В 1975 году французская экономика была вдвое с лишним больше китайской и почти втрое больше бразильской. А к 2014-му стала всемеро меньше первой, и даже вторая обошла ее примерно на треть. Перемены невероятные, и произошли они менее чем за 40 лет – понадо­билось всего поколение!

Таким образом, за последние 40 лет насе­ление развивающихся стран ликвидировало значительную часть отставания от среднего уровня богатых государств, и разрыв между бо­гатыми и бедными державами существенно су­зился. Многие развивающиеся страны попали в мировую двадцатку богатейших: экономики Китая, Индии, Бразилии, Индонезии и Мекси­ки, взятые по отдельности, превосходят по разме­ру экономику Италии, а это четвертая экономи­ка Европы. Южная Корея, Саудовская Аравия, Турция, Иран и Тайвань входят в число двадца­ти крупнейших экономик планеты, а экономики Таиланда, Пакистана и Египта, также взятые по отдельности, больше экономики Нидерландов, которые вплоть до 1945 года были в Юго-Восточ­ной Азии крупнейшим колонизатором.

В 1975 году французская экономика была вдвое с лишним больше китайской и почти втрое больше бразильской. А к 2014-му стала всемеро меньше первой, и даже вторая обошла ее примерно на треть. Перемены невероятные, и произошли они менее чем за 40 лет – понадобилось всего поколение!

Для жителей Европы и Северной Америки мир от этого кажется перевернутым с ног на го­лову. За одно поколение они проделали путь от подавляющего экономического превосходства до несравнимо меньших долей в мировой эко­номике и, более того, уступили в экономиче­ском весе множеству стран, которым не так дав­но особого значения не придавалось. В богатые страны все активнее приходят новые реалии в лице иммигрантов из стран развивающихся. У этих иммигрантов теперь есть возможность узнать о жизни в Европе и Северной Америке и средства, чтобы туда переехать. Даже среди беженцев, спасающихся от войны на Ближнем Востоке, чей наплыв мы наблюдаем, многим удалось найти не одну тысячу долларов на не­законный переход через границы.

В то же время расслоение внутри стран, как развивающихся, так и носивших некогда зва­ние богатых, серьезно усилилось. Интеграция в мировую экономику азиатской рабочей силы и глобальных цепочек поставок сырья при­несла руководству международных компаний огромную прибыль. Кроме того, в несколько раз выросла доля мирового капитала, приходя­щегося на финансовые организации, которые кредитуют мировых инвесторов, участников торговли и девелоперов. В интернете обмени­вают триллионы долларов, а выручают при полном или фактически полном отсутствии «синих воротничков» и средней квалифика­ции «белых» сотни миллиардов. Подъем ин­тернета вместе с подъемом финсектора способ­ствовал масштабному сдвигу в распределении богатства и доходов. В результате внутри бога­тых стран плоды глобального экономического роста последние тридцать лет концентриру­ются в руках руководителей и финансистов из международных организаций.

И многим некогда жившим здесь в достатке «синим воротничкам», средней квалифика­ции «белым», а также менеджерам среднего звена и собственникам небольших предпри­ятий локального масштаба показалось, будто их оставили на обочине, вытеснив с комфорт­ных доминирующих позиций на мировой арене и из уютного среднего класса на нацио­нальном уровне. Между тем в государствах не столь богатых часть людей, получив образова­ние или собрав немного капитала, переехали в города, активнее других участвовавшие в про­изводстве товаров и услуг для глобальной эко­номики, и оставили позади горькую бедность. Миллионы стали «белыми воротничками» и обзавелись атрибутами, характерными для среднего класса. Самые успешные открыли компании, которые теперь обслуживают сотни миллионов человек, а своих владельцев сде­лали миллиардерами. Но многие из тех, кто остался в деревнях или продолжает трудиться на шахтах, заниматься тяжелой и опасной ра­ботой, чувствуют себя обреченными и впредь скитаться по пустыне, пока другие наслажда­ются растущим комфортом и непомерным бо­гатством. Отсюда уличные возгласы, которые слышались в 2011 году во время египетской революции: «Они одеваются по последнему писку, а мы живем по десятеро в комнате!»

Неудивительно, что мир кипит от злости. У миллионов граждан богатых стран сложи­лось впечатление, что родина сбилась с пути и привить остальным свои ценности и виде­ние мирового порядка не может. И это правда. Сужение разрыва между государствами при­вело к тому, что поднимающие голову державы Латинской Америки, Азии и Ближнего Вос­тока почувствовали в себе силы вершить соб­ственные судьбы и продвигать собственную культуру. А странам, носившим некогда звание богатых, для которых пресекать беспорядки силой теперь слишком дорого и обременитель­но, куда сложнее стало не только поддерживать мир, но и реагировать на действия агрессивных государств. Поэтому многих так тянет к «силь­ному лидеру», который должен восстановить статус-кво, будь то Дональд Трамп, Реджеп Тайип Эрдоган или Жан-Мари Ле Пен.

Недовольные, впрочем, есть и в развивающих­ся странах. Подъем не вывел их на главные роли в ведущих механизмах глобального управления. МВФ, Всемирный банк и Совбез ООН большей частью, как и прежде, подвластны закрытому евроамериканскому клубу. И Китай почувство­вал необходимость создать собственный ме­ханизм – Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, – а также соорудить в Южно-Ки­тайском море укрепленные острова, показав тем самым миру свою мощь. Более того, мигранты из развивающихся стран сталкиваются в Ев­ропе и США с жалобами и неприятием, их ви­нят во всевозможных проблемах. Государства не находят уважения и признания в мировых совещательных органах, люди не находят ува­жения и признания в Европе – неудивительно, что в Старом Свете и развивающихся странах молодежь называет Запад смертельным врагом и даже охотно присоединяется к Исламскому государству с его жестоким террором.

Масштабное изменение мировых моделей неравенства принесло немало пользы. Миро­вая торговля и финансовый сектор в несколько раз увеличили глобальный ВВП, а в беднейших странах планеты окреп средний класс. Но сами эти модели стали серьезной угрозой

По большому счету это масштабное измене­ние мировых моделей неравенства не сплани­ровано никакой страной или группой (хотя некоторые могут заметить, что финансисты и управленцы воспользовались представив­шимися возможностями с приличной долей рвения). И от этих перемен много пользы. Мировая торговля и финсектор в несколько раз увеличили глобальный ВВП, а в бедней­ших странах планеты окреп средний класс. Но сами эти модели стали серьезной угрозой.

Развивающиеся страны застряли в том по­ложении, когда, будучи достаточно богатыми, чтобы принимать участие в глобальном управ­лении, они тем не менее часто наблюдают, как этим фактом пренебрегают. Результат – пози­ция таких держав, как Китай, Турция и Саудовская Аравия, становится все агрессивнее. Люди из развивающегося мира мигрируют, но эту миграцию считают опасной, встречают в штыки и, вместо того чтобы помочь, отгора­живаются. А люди из мира богатого, сами все больше негодуя и переживая, голосуют за экс­тремистов и популистов, которые такими на­строениями пользуются.

Простых ответов на эти угрозы, к сожалению, предложить нельзя. Богатые с капиталом рас­статься не поспешат, а европейцы и американ­цы не подружатся и не найдут вмиг понимания с людьми из Азии и с Ближнего Востока. Может пройти не одно напряженное десятилетие, пре­жде чем элиты и лидеры осознают, что усугубле­ние неравенства приносит больше вреда, чем пользы, и, чтобы победить формирующиеся уже целое поколение экономический дисбаланс и на­ционалистские настроения, предпримут скоор­динированные международные усилия.