Нюхайте порох

BRICS Business Magazine публикует сокращенную версию лекции известного экономиста.

Еще будучи трейдером, я посмотрел на чашку кофе и обратил внимание на то, что она – довольно хрупкий предмет. Чашка, как и трейдеры, не любит волатильности: с ней может случиться что-то плохое, а хорошее – не может. Тогда я придумал определение хрупко­сти: это то, что не переносит волатильности, что в любых неожиданных, рисковых ситуациях только проиграет. Для чашки хаос – враг, то есть любая [человеческая] ошибка или землетрясение ей навредят. Но существуют явления, которые, напротив, выигрывают от хаоса и непредсказуемости. Это свойство мы назовем антихрупкостью. Есть к тому же про­межуточные категории, которых не волнует непредсказуемость. Мы описываем их, гово­ря, например, об устойчивости.

Чем больше соотношение между апсайдом и даунсайдом, или между размерами негатив­ного и положительного события, тем выше уровень хрупкости. Звонок телефона – при­мер хрупкого события, у которого ничего хо­рошего быть не может. Вариантов два: либо нет новостей, либо плохие новости. Апсайд маленький – даунсайд большой. С другой стороны, можно вложиться в технологиче­ский стартап, долгое время не получать ново­стей, а потом стать свидетелем его мирового успеха.

Саморегулирующиеся системы

Любое органическое явление так или иначе взаимодействует с окружающей средой. Мы используем определенные сенсоры, и какие-то факторы внешней среды оказывают на нас определенное влияние. Органические систе­мы, в отличие от механических, способны к обучению. Если я начну бить кулаком по столу, то со временем станет крепче кулак, но не стол. Если мы потушим все пожары в лесу (просто зальем его водой), то там будет на­капливаться большое количество горючих веществ. Но стоит появиться одному источ­нику огня, и все пропало. Если же систему не трогать, она станет саморегулироваться, и время от времени в лесу будут возникать мелкие пожары.

У любой естественной системы есть внутренний механизм обратной связи: стремление к саморегулированию и само­организации. Однако пытаясь уменьшить вариативность, мы отключаем эти механиз­мы, то есть лишаем систему шансов на вы­живание. При этом большинству систем не­обходим здоровый уровень вариативности.

Чем больше вы пытаетесь зарегулировать явление, тем более хрупким оно становится. Попыталось, например, одно правитель­ство бороться с бизнес-циклами, и мы полу­чили кризис, официально закончившийся в 2009 году, а де-факто продолжающийся до сих пор.

Многие слышали о посттравматических симптомах или посттравматических откло­нениях. Но слышали ли вы о посттравмати­ческом росте? Это что-то такое, что отрастает лучше после травмы. В реальной жизни соот­ношение между двумя событиями составляет приблизительно 100:1. Большинство шоков людям помогают, однако СМИ раскручива­ют лишь истории о том, как тяжело им при­ходится. То есть мы в тысячу раз недооцени­ваем роль и важность посттравматического роста.

Голландская болезнь состоит в том, что богатые природные ресурсы мучают страну, для нее нет ничего хуже этого. У финикий­цев не было ничего: когда ты сидишь без гроша, то вынужден искать способы превра­щения воды в золото. Так, они плавали за медью на Кипр и искали покупателей. Син­гапур – страна с высочайшим уровнем ВВП и нулевыми ресурсами. Дубай при своих вы­дающихся успехах – единственное место на полуострове, где нет углеводородов.

Мы можем вспомнить огромное количе­ство страшных событий, которые должны были нам ужасно помешать. Если серьезное отклонение наносит вам больший ущерб, чем меньшее отклонение, что является тех­ническим определением хрупкости, значит, черные лебеди, или непрогнозируемые со­бытия, – ваши враги. Это применимо к лю­бым живым системам и явлениям. Скажем, вы прыгнете с высоты десять метров и разо­бъетесь. Но спрыгнув десять раз с высоты 1 метр, вы, скорее всего, не пострадаете.

Выпуклость и «впуклость»

Большинство жизненных явлений хорошо описываются S-образной кривой. В ее вы­пуклой части нам нравится вариативность- изменчивость, в другой части – нет. Если для первой чем больше, тем лучше, то для второй работает противоположная логика.

Если вы заработаете больше на подъеме рын­ка на 5%, чем на падении рынка на 5%, и если рост рынка на 10% сделает вас вдвое богаче, не­жели рост на 5%, значит, мы сталкиваемся с вы­пуклой логикой. Выпуклость характерна для явлений, которые любят волатильность. Для выпуклой системы лучше иметь ноль сегодня и 200 завтра. Если же кривая доходности имеет негативную форму, то это хрупкое явление.

Ремесленники против гениев

Можно предсказать появление какой-то тех­нологии, но невозможно спрогнозировать, как она будет использоваться. 6000 лет на­зад придумали колесо, и мы продолжаем его использовать. Паровой двигатель изобрел Герон Александрийский почти 2000 лет на­зад, но мы стали применять его только в XIX веке. С точки зрения технологического про­гресса генерирование гениальных концеп­ций не так важно, как ремесленнические навыки, или умение перекладывать на реаль­ную жизнь абстрактные концепции.

Случаются истории с неожиданными при­ятными побочными явлениями. Например, виагра изначально была придумана как ле­карство от повышенного давления. В фар­мацевтике по всему миру сертифицировано 800 тыс. лекарств, но не более 20 из них се­годня выписываются врачами по тем же но­зологиям, по которым были созданы.

Существует два подхода к знаниям: авто­ритарный «сверху вниз», который плохо ра­ботает, и нормальный «снизу вверх». Если опциональность высокая, значит, вы можете совершить множество мелких ошибок, ни одна из которых не будет для вас слишком дорогой. С другой стороны, если вам пове­зет, вы можете сделать что-то крутое, что оку­пится многократно.

Сначала компании придумывают техноло­гии, а потом вдохновляют ученых – так выгля­дит цикл в реальном мире. Нужно уметь вы­являть новые возможности и хвататься за них. Огромное количество международных компа­ний сегодня занимаются не тем, ради чего их создавали. NOKIA вначале производила кало­ши. Вы можете владеть технологией, но это не значит, что вы знаете, зачем она нужна.

Индикатор успеха

Очень часто мы оцениваем неопределен­ность при помощи других категорий, напри­мер через время. Хрупкие явления не любят ход времени, в то время как антихрупкие выигрывают от него. Другое дело, что зара­нее спрогнозировать их поведение трудно. Анализируя нормы выживания долгосроч­ных явлений, мы можем выявить общие чер­ты антихрупкости. Ожидаемый срок суще­ствования технологий с возрастом только растет. Мы можем прогнозировать их даль­нейшие успехи, учитывая то, сколько они существуют. Если стеклянной посуде 3000 лет, то продолжать ею пользоваться можно еще столько же.

В то же время мы уверены, что техноло­гии, которым меньше 20 лет, следующие 20 лет не протянут. Компьютеры уже умер­ли, а книги продолжают существовать. Но­утбукам осталось немного – им на смену пришли планшеты.

Очень здорово пользоваться технология­ми, которые уже доказали свою полезность за долгие годы, и пытаться найти способ по­высить их эффективность. Посмотрим на историю противостояния Apple и Samsung. Обе были на уровне, скажем, 100, сейчас обе на уровне 50. При этом они пошли разными путями: одна практически умерла, потом вернулась к жизни, а вторая все это время тихо тлела. Сегодня их рыночная стоимость практически одинаковая. Но мы понимаем, какая компания, скорее всего, выживет, по­тому что ее трудные годы уже позади и она знает, что делать в голодную пору.

Та же самая логика применима к странам. В Саудовской Аравии никогда не было се­рьезных проблем, и их государственность не такая древняя, поэтому нет точной инфор­мации о том, сможет ли Саудовская Аравия пережить кризис. Скорее всего, кризис при­ведет ее к сирийской или ливийской ситуа­ции. В то время как у стран бывшего совет­ского блока гораздо более высокий уровень резистентности. Нельзя полностью исклю­чить катастрофические события в отдельных странах, но я бы лучше вложил деньги в Рос­сию, нежели в Саудовскую Аравию, которая не нюхала пороху. То же самое я готов ска­зать и про технологии, и про массу других явлений. Время – очень важный индикатор успеха.