Итальянская кухня сегодня по-прежнему остается наиболее глобализированной по уровню международного признания, однако ее очень активно теснит китайская, что стало следствием как широкого распространения по миру китайской диаспоры, так и экономической экспансии Китая и вполне сознательной государственной политики по продвижению национальной гастрономической традиции. Так, развитие торговой инфраструктуры в рамках инициативы «Пояс и путь» сегодня неизменно сопровождается распространением китайских ресторанных сетей, поставками продуктов и проведением гастрономических фестивалей. Мир в целом сегодня очень любит азиатские вкусы и ароматы, и это в том числе отражает усиливающуюся роль Глобального Юга в мировом геополитическом раскладе. Гастрожурналист Ирина Клименко анализирует, как гастрономия выступает инструментом «мягкой силы».
Что еще может быть более объединяющим для самых разных людей, чем еда? Ведь все мы, независимо от места проживания, пола, возраста, образования, профессии, политических взглядов и иных факторов, едим и пьем минимум три раза в день. Многие национальные гастрономические символы у всех на слуху и постоянно появляются на нашем столе. Мы говорим «Италия» – подразумеваем пиццу. Германия – это пиво с колбасками. Индия – карри. Китай – утка по-пекински. Вена – кофе. Испания – хамон. Франция – вино и сыры. Бельгия со Швейцарией совместно отвечают за шоколад. Мексика – за текилу. А Куба – за ром. И этот список можно продолжать очень долго.
Конечно, мы не становимся агентами итальянского влияния, когда слишком часто едим пиццу (особенно пиццу с ананасами, которую называют также «гавайской», то есть к Италии она не имеет вообще никакого отношения и даже может оскорблять тех, кто ратует за чистоту национальных итальянских рецептов). Но страна, к чьей кухне мы питаем страсть, явно накапливает в нашем индивидуальном и коллективном сознании символический капитал, по терминологии французского социолога Пьера Бурдье. Без всяких сомнений, гастрономия – один из самых эффективных инструментов «мягкой силы». В отличие от языка, культуры, политических идей или религиозных традиций, еда не требует специальных знаний для восприятия и практически не вызывает идеологического сопротивления, зато способна создавать прочную эмоциональную связь с той культурой и страной, которыми она порождена.
Рассматривая гастрономию и эногастрономию как «мягкую силу», мы выходим на понятие «гастродипломатия» (ведь еще Талейран, министр иностранных дел, пересидевший во Франции в начале XIX века три разных политических режима, говорил, что «лучший помощник дипломата – его повар»). Впервые этот термин был использован в журнале The Economist в 2002 году – в статье о программе правительства Таиланда Global Thai, направленной на увеличение числа тайских ресторанов в мире для повышения привлекательности страны и создания ее позитивного имиджа. План состоял в том, чтобы максимально упростить открытие тайских ресторанов за рубежом. В рамках программы были созданы шаблоны заведений различных типов – от фастфуда до высокой кухни, предоставлялась помощь в поиске аутентичных тайских ингредиентов и получении виз для шеф-поваров. В результате этой программы количество тайских заведений в мире увеличилось втрое, а количество иностранных туристов в Таиланде росло постоянно и достигло пика в 40 млн в допандемийный 2019 год.
В подобных проектах еда используется как универсальный язык для создания эмоциональных связей, что помогает странам позитивно заявить о себе и выделиться на международной арене. Торговля, туризм и интернет привели к тому, что кулинарное искусство и сфера гостеприимства стали важным инструментом дипломатии как в культурном, так и в экономическом плане. Влияние любой страны и в будущем будет измеряться в том числе креативностью и привлекательностью ее гастрономии.
На самом деле «мягкая сила» гастрономии появилась задолго до самого термина. И это были не целенаправленные шаги каких-то государственных и иных структур, а результат долгой и естественной эволюции общества, взаимопроникновения культур и кухонь. А также следствие не всегда мирных исторических событий.
Один из ярких примеров – окончание Первой мировой войны и распад огромной Австро-Венгерской империи. После этого для многих территорий и народов встал вопрос: а мы теперь кто, к какой стране принадлежим? Так, Южный Тироль, исторически бывший частью большой немецкоязычной территориальной общности Tirol, в качестве военного трофея отошел к Италии. Насильственная итальянизация новой территории натолкнулась на активное сопротивление местного населения. Более 70 лет длилась борьба, которая завершилась признанием автономии Южного Тироля в составе Италии. Традиционные итальянские блюда и австрийские специалитеты вроде шпека, кнедлей и яблочного штруделя успешно соседствуют как в меню местных ресторанов, так и на кухнях домохозяек. И сейчас именно своеобразная гастрономическая двойственность является безусловной изюминкой этого региона Италии.
Аналогичный путь прошла и самая молодая австрийская федеральная земля Бургенланд. После окончания Первой мировой эта территория отошла к Австрии, но в меню современных ресторанов популярными позициями по-прежнему являются гуляш и шомлойская галушка – признанные специалитеты Венгрии.
Пограничная кухня в целом очень интересное явление. Один из классических примеров – самая южная в Австрии федеральная земля Каринтия, которая граничит со Словенией и Италией. Гастрономию Каринтии называют альпийско-адриатической, подчеркивая тем самым, что в ней гармонично соединились традиции Альпийских регионов Австрии и соседней Италии вплоть до Адриатического побережья с его славянскими мотивами на востоке.
Можно углубиться еще дальше в историю и географию. Филиппины – бывшая испанская колония. Испанцы здесь господствовали более 300 лет (1565–1898). С тех пор прошло много времени, но фирменное для этих островов блюдо Sopa de camarones по-прежнему подают едва ли не во всех ресторанах. Да, креветки-камаронес местные, море же вокруг, но суп с ними по традиции называется по-испански – Sopa.
Национальная гастрономия – не только часть культурного наследия, но и стратегический ресурс, способный влиять на международную репутацию страны, ее экономику и туристическую привлекательность
В Индонезии колонизаторами были голландцы, они тоже оставили после себя богатое гастрономическое наследие. Пожалуй, самый знаменитый пример взаимопроникновения гастрономических традиций Голландии и Индонезии – кокосовое пирожное Klappertaart. Название чисто голландское: klapper – кокос, taart – пирожное. Ингредиенты частично европейские: пшеничная мука. Частично индонезийские: кокосовое молоко, мякоть кокоса, ваниль. Другой очень популярный десерт – калорийное слоеное бисквитное пирожное спеккук (Spekkoek), его индонезийское название – Lapis Legit. Рецепт также был придуман в колониальные времена. Spek – по-голландски «бекон», koek – «торт, пирог». Пирожное состоит из множества темных и светлых слоев бисквита с использованием местных пряностей: мускатного ореха, гвоздики, кардамона, корицы. Еще одна гастрономическая традиция из колониального прошлого – рийстафель (Rijsttafel), одновременная подача «в стол» множества блюд, которые сервируют вокруг большой порции риса. До сих пор такой формат практикуется в Индонезии и сейчас является одним из туристических гастрономических аттракционов. В свою очередь, современные Нидерланды могут похвастаться самой высокой концентрацией ресторанов индонезийской кухни за пределами собственно Индонезии.
Отдыхающие на тайском острове Пхукет узнают, что многочисленные китайские переселенцы в свое время прибыли на этот остров для работ по добыче олова. И естественно, привезли свои гастрономические традиции и привычки. Олово на Пхукете больше не добывают, но зато остались большая китайская диаспора и множество ресторанов, которые предлагают классическую китайскую лапшу.
В современных реалиях, где взаимная торговля, туризм и интернет играют важнейшую роль, гастродипломатия уже не пущена на самотек, а проводится вполне планомерно и сознательно. Участвуют в этой деятельности как правительства, так и туристические офисы стран и регионов, культурные центры, торговые представительства, ассоциации поваров и сомелье, отельные цепочки, бренд-амбассадоры.
После уже упомянутой успешной акции Таиланда свою масштабную программу реализовала Южная Корея. Активно продвигая кимчи и другие ферментированные продукты как вкусные и полезные, страна тем самым спровоцировала целое культурное движение. В 2000‑х южнокорейские властные структуры осознали, что, согласно Индексу национальных брендов Anholt-GfK Roper, который показывает популярность страны для инвестиций и туризма, Южная Корея занимала лишь 33-ю строчку из 50. Тогдашний президент задался целью поднять страну на 15-е место в этом индексе к 2013 году. Было решено, что путь к сердцу не только мужчин, но и международной общественности будет проложен через желудок. На программу потратили около 40 млн долларов. Целями были заявлены: рост числа корейских ресторанов за рубежом, увеличение экспорта сельскохозяйственной продукции, морепродуктов и проч. В 2009 году правительство Южной Кореи создало Всемирный институт кимчи. В 2013 году кимджанг – традиция приготовления и употребления кимчи – был внесен в список Всемирного нематериального наследия ЮНЕСКО. Успеху способствовал и тот факт, что примерно в то же время интерес к функциональным продуктам питания и кишечному микробиому побудил множество людей попробовать кимчи. С ростом популярности южнокорейской кухни за рубежом продвигались и другие направления национальной культуры: корейские фильмы, корейская музыка и танцы, корейская косметика.
Одним из глобальных лидеров в сфере гастродипломатии является и Япония. Она использует продвижение традиционной японской кухни васеку и широкое распространение по всему миру своего фирменного суши для создания современного, здорового и богатого имиджа страны, что, безусловно, повышает ее туристическую привлекательность.
По аналогичному пути идет Перу. Примечательно, что изначально усилия перуанской гастродипломатии были направлены на преодоление негативного имиджа страны как места с высокой преступностью и вообще опасного для туристов. В 2006 году было анонсировано начало двух программ – Cocina Peruana del Mundo и Perú Mucho Gusto. Это был совместный амбициозный проект правительства Перу в лице министерства иностранных дел и министерства культуры, а также Перуанского гастрономического общества (APEGA) и частных партнеров. По прошествии двух десятилетий можно сказать, что результат феноменальный: традиционную перуанскую кухню внесли в cписок Всемирного нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. А столица Лима в 2023 году была признана наиболее быстропрогрессирующим городом в Северной и Южной Америке по числу прибывающих туристов с ночевкой. В целом перуанская кухня превратилась в одну из самых модных в мире, несмотря на географическую удаленность страны.
Вьетнамская ассоциация туризма также разработала свою стратегию и рассматривает свою национальную кухню как важный инструмент позиционирования страны. В 2025 году ассоциация активизировала усилия по превращению вьетнамской гастрономии в уникальное туристическое предложение. Мероприятия национального уровня, такие как «Фестиваль вьетнамского хлеба – 2025» и «Фестиваль вьетнамской рисовой лапши – 2025» собрали сотни тысяч участников и гостей, повышая узнаваемость вьетнамской кухни как бренда в международных СМИ.
Текущий 2026 год проходит под знаком гастрономии в Вене. Туристическая организация Вены проводит акцию «Vienna bites – кухня, культура, характер», посвященную гастрономической идентичности австрийской столицы. В центре внимания как классические блюда венской кухни и ее традиционные рестораны, так и новые ресторанные концепции, а также культура мясных блюд и выпечки, виноделие, сельское хозяйство. Сюда же вошли керамика, фарфор, столовое серебро, ткани, традиции и культура сервировки стола. Не забыты шопинг и высококачественные съедобные сувениры, ведь именно их увозят с собой туристы в самые разные страны мира. В рамках акции проходят мастер-классы, кинопоказы, выставки, экскурсии по городу и виноградникам, посещение хозяйств и предприятий. Пример деликатной работы Австрии в области гастродипломатии уже много лет демонстрирует организация по продвижению австрийских вин – Österreich Wein Marketing GmbH (ÖWM). Вино всегда исключительно локальный продукт и имеет теснейшую связь с тем регионом, где оно производится. В этом смысле интересна брошюра «Азиатская кухня и вино», которую регулярно переиздает ÖWM. Активно продвигая австрийские вина на рынках азиатских стран, эта организация одновременно работает как винный и гастрономический дипломат, рассказывая о традициях виноделия и гастрономии Австрии. Полезные практические советы и множество понятных примеров, как сочетать вина Австрии с современной паназиатской кухней в стиле фьюжен или классической кухней Таиланда, Вьетнама, Японии, Кореи, Индии и Китая, отлично работают как «мягкая сила».
Рост популярности азиатской кухни во всем мире – один из маркеров геополитического сдвига, при котором страны Глобального Юга все активнее определяют мировые культурные, потребительские и экономические тренды, а не только следуют им
Еще один из недавних примеров – празднование китайского Нового года в Москве в начале февраля 2026‑го, во время которого были представлены в том числе и гастрономические традиции Китая. А российские представители отправились в это время в Пекин, где отмечалась широкая Масленица. Китайский культурный центр в Москве в январе 2026‑го провел открытую лекцию «Главные кухни Китая: философия вкуса и традиции». Елена Воинова, переводчик и преподаватель китайского языка, рассказала о восьми главных кухнях Китая, об их особенностях, основных вкусах, а также о традиционных блюдах и связи еды с философией и медициной Поднебесной. В Культурном центре есть отлично оборудованная учебная кухня для проведения кулинарных мероприятий любого уровня и формата. Центр предлагает также курс китайской кухни из десяти занятий, по окончании которого слушатели получают сертификат. Показательно, что национальные рестораны, которые китайские общины открывали в местах своего расселения по собственной инициативе, сегодня все активнее рассматриваются официальным Пекином как часть своей внешнеполитической стратегии. По данным аспиранта кафедры политологии Востока ИСАА при МГУ имени М. В. Ломоносова Чжао На, которые он приводит в своей статье «Китайская кухня как инструмент “мягкой силы” КНР», сегодня только в Нью-Йорке насчитывается около 6 тыс. китайских ресторанов, в России – около 2 тыс., из них в Москве – более 100. Эти рестораны стали удобным и эффективным каналом распространения китайской культуры во многих странах, тем самым формируя привлекательный национальный имидж Китая.
Гастрономическим послом Турции успешно выступала и первая леди Эмине Эрдоган. В 2022 году в Нью-Йорке она представляла традиционные сладкие блюда в Турецком доме Türkevi. В этом мероприятии приняли участие 15 первых леди из разных стран. Совместно с известными турецкими экспертами в области гастрономии и опытными шеф-поварами под патронажем Эмине Эрдоган была подготовлена книга «Турецкая кухня со столетними рецептами», которая призвана подчеркнуть важность кухни как неотъемлемого элемента культурного наследия.
Важность гастрономической дипломатии в современном мире подчеркивает и The World Food Travel Association (WFTA) – Всемирная ассоциация гастрономических путешествий, основанная в 2003 году как некоммерческая, неполитическая, неправительственная организация. Специалисты WFTA совершенно справедливо считают, что использование гастрономии и эногастрономии как «мягкой силы» отвечает потребностям множества заинтересованных сторон. Государство укрепляет свой имидж и внешнеполитические связи. Создавая приятные положительные ассоциации, формирует позитивный туристический бренд. Растет число туристов, то есть развивается туристическая отрасль. Повышается спрос на национальные продукты и напитки не только среди туристов, но и на зарубежных рынках. Прибыль получает ресторанная отрасль, открываются рестораны национальной кухни в других странах. Растет интерес к аутентичным ремеслам, связанным с эногастрономией: производство керамики, столовой посуды, сувениров и проч. Развивается средний и малый бизнес, например агротуристические хозяйства. Через еду развиваются более тесные культурные связи между народами и формируется ненавязчивое, но доброжелательное влияние на иностранную аудиторию.
