Рост международной напряженности породил важную дискуссию об академическом суверенитете стран БРИКС и необходимых шагах, которые способствовали бы накапливанию научного престижа ведущих незападных стран на мировой арене. Андрей Черкасский, и. о. директора Института международных отношений (ИМО) НИЯУ МИФИ, видит в структуре этого объединения как факторы, тормозящие процессы «девестернизации» науки, так и убедительные признаки того, что интеграция академической политики стран – членов БРИКС набирает обороты.
С момента подписания в 2015 году двух документов, определивших стратегические рамки взаимодействия стран – участниц БРИКС в области науки, технологий и инноваций (НТИ), – Меморандума о взаимопонимании и соответствующей Рамочной программы – обстановка в мире и само объединение БРИКС существенно изменились.
По прошествии года после начала СВО Россия вышла на первое место в мире по числу введенных против нее санкций, опередив такие страны, как Иран, Сирия и Северная Корея. С учетом значимости России как экспортера нефти и газа санкции со стороны так называемого коллективного Запада обернулись переделом мирового энергорынка. Разрушение долгосрочных контрактов и цепочек поставок привело к волатильности цен, рискам дефицита, продвижению в странах Евросоюза амбициозной, но не вполне обоснованной экономически «зеленой» повестки. Одновременно использование Соединенными Штатами доллара и проводящей его финансовой инфраструктуры в качестве санкционного инструмента ограничило сферу применения этой валюты в международной торговле и спровоцировало новый виток обсуждения утопической идеи возвращения к золотому стандарту.
По данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI), расходы на оборону и военные нужды в мировом пространстве увеличились настолько, что побили рекордные показатели эпохи холодной войны. Озабоченность правительств вопросами безопасности простимулировала их внимание к национальной науке. БРИКС же после двух раундов расширения – присоединения в 2024 году к «пятерке» Египта, Ирана, ОАЭ и Эфиопии и превращения диалогового формата в «десятку» с подключением Индонезии в 2025-м –превзошел по своему потенциалу «Большую семерку». И это закономерно повысило значимость национальных научных и технологических школ для стран объединения.
Применительно к России данное обстоятельство нашло отражение в утверждении в мае 2023 года Концепции технологического развития на период до 2030 года, в которой было введено понятие технологического суверенитета, и последующем закреплении цели его достижения в обновленной Стратегии научно-технологического развития страны, принятой в феврале 2024-го.
При этом на всех возможных площадках подчеркивалось, что технологический суверенитет означает не изоляцию, а осознанный выбор и диверсификацию партнеров.
Предполагается, что развитие науки и технологий если и не обеспечит стремительного сокращения экономического неравенства между the West и the Rest, то будет способствовать росту престижа ведущих незападных стран на мировой арене. Объединение усилий стран БРИКС в этой сфере напрашивается. Но каковы реальные темпы «девестернизации» науки на пространстве БРИКС+? И можем ли мы уже сегодня сказать, что использование платформы БРИКС+ позволяет России эффективно отвечать на инициированную странами Запада кампанию по ее научной изоляции?
Частично ответить на последний вопрос можно, выяснив, с научными школами каких зарубежных стран сотрудничают ученые из стран – партнеров России по БРИКС+. Первое в отечественном академическом пространстве исследование на эту тему было проведено сотрудниками Института международных отношений (ИМО) НИЯУ МИФИ совместно с Лабораторией интеллектуального анализа данных ИМИ МГИМО в 2024 году [1]. Эксперты проанализировали, к юрисдикции каких стран относятся научные и образовательные организации, в которых высокорейтинговые ученые работали до того, как заключить контракт с одним из университетов стран – партнеров России по БРИКС. И с горечью приходится констатировать, что только в Бразилии в академической элите представлены исследователи, ранее работавшие в России. Роль России в качестве экспортера научных кадров скромнее, чем доля Индии и Китая.
Ключевыми донорами научных компетенций для стран – партнеров России по БРИКС все еще остаются США и в целом представители западной науки. Сравнительный научный потенциал Запада ослабевает медленнее, чем его относительная экономическая мощь. В силу инерционности процессов развития науки, а также по причине самой интернациональной природы этого занятия такое положение, по-видимому, сохранится надолго. Исследователи стран БРИКС прекрасно осознают взаимосвязь между опытом зарубежной работы и приростом индекса Хирша [2], но зарубежье бывает разного сорта. Применительно к сфере академической новое прочтение обретает конструкт времен СССР для описания поездок в социалистические страны: «Курица не птица, БРИКС (в советском оригинале – Болгария) не заграница».
Для России в среднесрочной перспективе это означает, что, пока ее партнеры по БРИКС будут выстраивать научную кооперацию с западными научными центрами, ее саму будут от этих центров изолировать. Безусловно, потенциал российской науки достаточен, чтобы со временем преодолеть такую изоляцию. Однако потребуются дополнительные усилия для расширения пространства совместных проектов в сфере науки и технологий именно на платформе БРИКС+, а не просто по линии двусторонних контактов.
При этом сохраняют актуальность такие негативные факторы, как неравномерность научно-технологического развития стран БРИКС+ при очевидном лидерстве Китая, проблема языкового барьера и визовых ограничений между странами объединения, отсутствие межгосударственных соглашений с государствами-участниками о взаимном признании и эквивалентности документов об образовании.
Иллюстрацией развития процесса интеграции академической политики внутри блока служат Сетевой университет БРИКС, Лига Фондов стран БРИКС+ в сфере развития науки и образования, Летняя программа БРИКС Фуданьского университета. Однако эти инициативы отдают приоритет «точным наукам», удерживая в фокусе внимания вопросы производственных технологий и робототехники, возобновляемых источников энергии и изменения климата. Таким образом, несмотря на многообещающие проекты и частично накопленный опыт, ученые в странах БРИКС испытывают трудности в создании интеллектуальных альянсов в области гуманитарных и социальных наук.
Подводя итог, можно сказать, что слабые связи внутри БРИКС+, недостаточная координация деятельности по определению приоритетов сотрудничества вкупе с отсутствием активного информационного обмена о национальных научно-технических и инновационных системах препятствуют развитию повестки дня, направленной на «девестернизацию» исследований. Без выработки политики, направленной на поощрение партнерств Юг – Юг, само построение концепции «девестернизации» грозит превратиться в еще одну пустую категорию, «одомашненную» академической повесткой Глобального Севера. Неслучайно авторы исследования «Географические различия в производстве знаний: анализ больших данных рецензируемых публикаций в области коммуникации с 1990 по 2019 г.» утверждают: ученые Глобального Севера, которые пишут о Глобальном Юге, часто привлекают больше внимания, чем ученые Глобального Юга, публикующие исследования о своей родной среде в журналах с более низким рейтингом[3]. Неолиберальная глобализация и логика академического капитализма с присущей ей системой присуждения разнообразных символических бонусов только тем научным коллективам, что транслируют ценности Глобального Севера, становится источником асимметрии в академических исследованиях.
Космополитический подход к науке должен включать в себя три измерения: институциональное, направленное на содействие созданию центров трансфера технологий по приоритетным направлениям сотрудничества; академическое, ориентированное на формирование совместной базы научного цитирования, избегание маркировки тем как «бесперспективных» в случае их несоответствия гегемонистской повестке западных think tanks; и образовательное, поощряющее научные обмены, международные летние и зимние школы на самых разных уровнях.
В качестве примера работы теории «малых дел» на последнем уровне можно упомянуть прошедшую в Армении в июле 2025 года международную образовательную программу «Летняя школа БРИКС». Она была организована Институтом востоковедения РАН совместно с Фондом Горчакова при поддержке UWC Dilijan, уникальной международной школы-пансиона и первого учебного заведения в Восточной Европе и СНГ, входящего в сеть «Колледжи объединенного мира». Школа объединила более 20 молодых специалистов, в том числе из стран – партнеров БРИКС, еще раз доказав, что непреодолимых препятствий для научного диалога не существует.
[1] Импорт кадров? Карьерные траектории ученых стран БРИКС / Н. Ю. Силаев, Р. Р. Тукумбетова, М. С. Улизко. М.: Издательство «МГИМО-Университет», 2024. — 26 с.
[2] Индекс Хирша – наукометрический показатель, который характеризует продуктивность ученого, группы ученых, научной организации или страны в целом. Он основан на количестве публикаций и количестве цитирований этих публикаций.
[3] Ekdale B., Rinaldi A., Ashfaquzzaman M., Khanjani M., Matanji F., Stoldt R., Tully M. (2022). Geographic Disparities in Knowledge Production: A Big Data Analysis of Peer-Reviewed Communication Publications from 1990 to 2019. International Journal of Communication, 16(28), 2498–2525.
