Голосуй во благо

Какая идея лежит в основе The Global Vote?

Главная мысль, стоящая за этим проектом, – это идея The Good Country. Мой простой диагноз основных проблем человечества вы­глядит следующим образом: мы столкнулись с рядом глобальных проблем XXI столетия, таких как изменение климата, хаос в эко­номике, миграция, пандемии заболеваний и терроризм, однако мир по-прежнему струк­турирован так, как это было в XVII веке, – как совокупность эгоистичных, враждующих племен, которые называются нациями.

Нам безотлагательно необходимо сотруд­ничать гораздо больше, а соперничать чуть меньше, однако вся система основана на идее соперничества. Да, мы сотрудничаем, когда без этого совсем уже не обойтись и когда у нас имеется ясная и непосредственная взаимная заинтересованность в сотрудничестве, одна­ко это по-прежнему скорее исключение из правил. И вот мне представляется, что эта культура действительно должна изменить­ся, иначе наши проблемы будут множиться и усугубляться.

Инициаторами перемен станут народы. Если люди по всему миру осознают это и по­желают этого, они смогут повлиять на поли­тическую культуру и на своих лидеров. Таков основной принцип The Good Country: то, что я называю двойным мандатом.

Что означает двойной мандат?

Традиционно у всех, кто облечен властью или полномочиями, есть один мандат: они несут ответственность за своих людей и соб­ственный кусок территории. Нанесение ущерба другим людям и чужим территориям считалось наилучшим способом принести максимальную пользу своему народу и своей территории; действительно, это часто вызы­вало восхищение, но имело очевидные ката­строфические последствия для Земли и жиз­ни на ней.

Двойной мандат гласит: «Каждый, кто облечен властью или полномочиями, от­ветственен за его или ее людей и за каждого мужчину, женщину, ребенка и живое суще­ство на планете; ответственен за его или ее кусок территории и за всю поверхность Зем­ли, а также за атмосферу над ней».

Вы действительно считаете это реали­стичным?

Это реалистично, потому что рациональ­но, а человеческая история – это история иррационального поведения, которое в по­следний момент искупается приближением последней черты. Я считаю, что мы уже у по­следней черты, и надеюсь, что осознание это­го скоро станет превалирующим. Я пытаюсь протянуть руку помощи.

Очевидным препятствием на пути к про­грессу в развитии человечества становит­ся мнение политиков, полагающих, что эти два мандата непременно должны вступать в противоречие друг с другом. Я думаю, что сегодня это следует подвергнуть сомнению. Нам необходимо установить новую культу­ру управления, в которой инновационные комбинации сотрудничества и соперниче­ства станут золотым стандартом хорошего управления.

Другое препятствие – рост крайне эгои­стичной, локалистской политики. Она стала предсказуемым последствием усиления не­равенства, во многом возникшего в резуль­тате нечестных и некомпетентных действий, которыми страны и компании откликались на веяния глобализации. Однако политика, которая побуждает людей находить комфорт в стремлении уйти назад и внутрь, вскоре сделает наши проблемы гораздо серьезнее: нам необходимо помочь людям найти надеж­ду в стремлении двигаться вперед и за свои границы.

Изменение климата – один из тех гло­бальных вызовов, который начал учить нас, как это делать, продемонстрировав, что правильные шаги, предпринятые в ин­тересах всей планеты, всего человечества, в интересах будущих поколений, могут так­же оказаться очень выгодными и для соб­ственных граждан, и для всего населения планеты. Нам просто необходимо распро­странить это новое осознание на все сферы национального поведения. Надежда, что мы можем достичь этого, не абсурдна; не­обходимы лишь соответствующий уровень осознания проблемы и поддержки ее реше­ния в обществе.

Важно подчеркнуть, что я не призываю правительства к альтруизму и жертвованию своими интересами; этого я не жду. Речь идет о просвещенном эгоизме. Я работал с прави­тельствами более полусотни стран на протя­жении последних 20 лет. За это время я часто видел, как стремление добиться одновремен­но максимальной выгоды и для своего насе­ления, и для всего остального мира приводи­ло к лучшим решениям по сравнению с тем, если бы власти исходили исключительно из национального интереса.

Такой подход поощряет кооперацию и со­трудничество, что почти всегда дает лучшие результаты. Это заставляет правительства обращать внимание на другие исследования по определенным темам, что само по себе становится источником вдохновения. Уз­навая о вызовах, с которыми сталкиваются другие страны (и помогая отвечать на них), вы получаете возможность свежим взглядом взглянуть на те вызовы, которые стоят перед вами. Заимствуя подходы из одного контек­ста и перенося их в другой, можно добиться новых и лучших решений. Работать вместе – более эффективно, чем работать в одиночку.

Это первая причина, вселяющая в меня надежду. Другая причина заключается в том, что я вижу значительное число людей, кото­рые предпочли бы жить в мире, похожем на тот, который я описываю. И у этих людей есть власть.

Два или три года назад я провел небольшое исследование, чтобы попытаться выяснить, сколько человек по всему миру согласились бы с подобными основными принципами: людей, которые ощущали бы в первую оче­редь свою принадлежность к человеческой расе и лишь затем – к собственным нациям. Разумеется, у этих людей вовсе не обязатель­но отсутствует национальная гордость, од­нако они испытывают ее в щадящей форме: они не позволяют ей застить им глаза на бо­лее крупные вопросы, а также не позволяют ей перерасти в воинственность. Эти люди ценят жизни будущих и ныне живущих по­колений одинаково; эти люди естественным образом ставят общее благо человечества впереди своей собственной гордости и своекорыстия.

В итоге выяснилось, что по меньшей мере 10% населения Земли абсолютно уверено в справедливости этих принципов. 10% на­селения планеты – это около 700 миллионов человек, очень большое число. В истории найдется немного движений или органи­заций, которые бы имели такое количество сторонников. Таким образом, The Good Country пытается найти, определить и со­единить подобных людей по всему миру.

Позволит ли проект The Global Vote до­стичь этой цели?

Дело в том, что The Good Country – это на самом деле не какое-то движение или орга­низация: это философия, идея, своего рода взгляд на мир. The Global Vote – продукт та­кой философии, один из проектов, которые я запускаю в ближайшие несколько лет.

Основная идея, стоящая за The Global Vote, – выявить ситуации, в которых сравни­тельно небольшое число людей принимает решения, воздействующие на гораздо боль­шее число людей, и дать большинству воз­можность обрести голос. К примеру, на пре­зидентских выборах сравнительно небольшое число людей – взрослое население страны – решает, кто станет их следующим президен­том. И этот выбор повлияет в определенной степени на все население мира; при этом у ми­рового населения нет других вариантов, кро­ме как стоять в сторонке и молиться, что голо­сующие сделают правильный выбор.

The Good Country – это не движение или организация: это философия, идея. The Global Vote – продукт такой философии, один из проектов, которые я запускаю в ближайшие несколько лет. Основная идея, стоящая за The Global Vote, – выявить ситуации, в которых сравнительно небольшое число людей принимает решения, воздействующие на многих, и дать большинству возможность обрести голос.

 Все именно так, даже если речь идет об очень маленькой стране. И очевидно, что Дональд Трамп или Хиллари Клинтон бу­дут проводить политику, так или иначе вли­яющую на жизнь каждого живущего в мире человека. Но я бы сказал, что это в равной степени относится к Замбии, или к Уругваю, или к Узбекистану, к любой другой стране – в силу уровня глобализации, которого мы достигли в современную эпоху. Все страны сегодня связаны между собой.

В данный момент я сосредоточен на выборах глав государств. Это связано с тем, что во мно­гих странах глава государства – это одновре­менно и главный дипломат, человек, который отвечает за взаимодействие страны с осталь­ным миром; и эти выборы зачастую проходят без всякого обсуждения мира за пределами границ данного государства. США опять-таки представляют собой исключение, так как кан­дидаты там довольно много говорят о между­народных делах: им приходится это делать, так как, хорошо это или плохо, но Америка участвует во всем, что происходит в мире. Од­нако в большинстве стран ни избиратели, ни кандидаты, ни СМИ на самом деле не говорят об остальном мире. Они говорят о внутренних делах, как будто их страна находится на остро­ве и абсолютно не связана с остальным чело­вечеством. Цель The Global Vote – попытаться изменить это.

Но как достичь этого на практике?

То, что я пытаюсь сделать, – это внести международные дела и международные от­ношения – иными словами, человечество и интересы всей планеты – в избирательную и политическую повестку дня. Я хочу, чтобы в то время, когда граждане страны выбирают нового президента, весь остальной мир на­поминал кандидатам и избирателям о меж­дународных вопросах. В ходе освещения выборов в СМИ я задаю кандидатам два во­проса: «Какой вы видите роль вашей страны в мире?» и «Если вы победите, что вы соби­раетесь сделать для всех нас?»

Моя надежда заключается в том, что если задавать эти два вопроса снова и снова, на каждых выборах, то в конце концов они ста­нут ожидаемыми. Они станут общим местом и будут, что называется, витать в воздухе, пока на них не ответят.

То, чего я не собираюсь делать, – это ис­кажать или как-то влиять на результаты ка­ких-либо конкретных выборов; я и не смог бы этого сделать, даже если бы захотел. Я ни­когда даже не объявляю результаты своих исследований до тех пор, пока не пройдут официальные выборы, так что само собой разумеется, что в мои намерения не входит достижение какого-то определенного ре­зультата: возможно, в будущем я изменю эту практику, но пока я всегда публиковал наши результаты после официального закрытия избирательных участков. Моя цель – с тече­нием времени изменить культуру всех вы­боров. И, как вы можете убедиться, зайдя на сайт www.globalvote.org, там приведены сугу­бо фактологические, нейтральные и взвешен­ные сведения о кандидатах: для меня очень важно, что люди голосуют именно так, как подсказывают их инстинкты и принципы. У меня нет заинтересованности в том, ка­кой именно кандидат будет избран: значение имеет само участие.

Очевидным препятствием на пути к прогрессу в развитии человечества становится мнение политиков, полагающих, что эти два мандата непременно должны вступать в противоречие друг с другом. Я думаю, что сегодня это следует подвергнуть сомнению. Нам необходимо установить новую культуру управления, в которой инновационные комбинации сотрудничества и соперничества станут золотым стандартом хорошего управления.

Проводите ли вы что-то вроде научного исследования по результатам своих голо­сований?

Нет, это ни в коем случае не научное ис­следование. Я не пытаюсь определить, что думают о тех или иных кандидатах в мире, – существует множество социологических опросов, которые уже занимаются этим. В любом случае это не было бы хорошим ис­следованием в силу того, что моя выборка небеспристрастна: большинство людей, го­лосующих в рамках платформы The Global Vote, – это те, кого привлекла философия The Good Country, поэтому результаты бу­дут совершенно непредставительными для населения в целом. Большинство из них проголосуют за кандидата, который, как они чувствуют, сделает больше остальных для всего мира, так как в этом и заключает­ся совершенно явно выраженная цель всего этого начинания (наша версия голосования по поводу Brexit, например, дала в результа­те 86% за то, чтобы «остаться»).

В любом случае очевидно, что чем круп­нее выборы, тем большее число голосую­щих вы получите, и это даст больше ин­формации.

Да, но на самом деле это и неудивительно. У нас были тысячи голосов по поводу Brexit, и если дела будут идти такими же темпами, мы можем получить миллионы голосов по поводу выборов в США. Я также получаю множество голосов по поводу кандидатуры следующего Генерального секретаря Орга­низации Объединенных Наций (еще один пример того, как очень небольшое число лю­дей осуществляют назначение, которое будет иметь влияние на весь мир).

Выборы в Замбии или в Сан-Томе и Прин­сипи привлекают меньшее число голосу­ющих: только энтузиастов, людей, подоб­ных мне, которых эти страны притягивают именно своей экзотичностью, небольши­ми размерами, меньшей известностью. Но вспомните, что моя конечная цель – те 10% человечества, которые действительно чувствуют значимость каждого отдельно­го фрагмента глобального пазла: если мне нет никаких причин, способных помешать тому, чтобы появилось в сотни, в тысячи раз больше людей, голосующих на выборах за пределами своей страны, нежели тех, кто голосует внутри страны на официальных выудастся по большей части достичь этой цели, борах. Мне приятно отметить, что их число растет стремительно: на выборах в США, например, у нас были голосующие из 112 различных стран. ­

Вы не боитесь, что аудитория The Global Vote будет ограничена только образован­ными людьми, живущими в развитых странах? Я имею в виду тех, кого действи­тельно заботит международная повестка дня, кто говорит по-английски и у кого есть свободный доступ к интернету. В то время как подавляющее большинство, особенно население в бедных странах или в странах развивающегося рынка, останет­ся в стороне?

Я ожидал, что это будет именно так, но я рад сообщить, что вышло совсем по-другому. На­пример, я начал получать большое количе­ство электронных писем от жителей Индии, Шри-Ланки, Пакистана, Бангладеш. Я был очень доволен, но и заинтригован тоже. Поэтому я провел несколько опросов среди этих людей, выясняя, что именно заинтересовало и привлекло их.

Многие из них отвечали одинаково: The Good Country, как им кажется, отража­ет те ценности, которые им прививали в дет­стве – маленьким индуистам, буддистам, мусульманам, сикхам или христианам. На­пример, осознание того, что «все люди – бра­тья независимо от их национальности или религии», или идея о том, что заботиться о планете и беречь природу – это ответствен­ность всего человечества. И многие из них чувствуют, что лидеры в их странах, похоже, забыли эти уроки.

Тем не менее большинство из тех, о ком мне стало известно, действительно живут в более богатых странах, потому что они про­водят больше времени в интернете, говорят по-английски и, по всей видимости, у них немного больше времени, чтобы размыш­лять и взглянуть на вещи шире. Однако есть признаки того, что потенциальный интерес имеется у гораздо более широкой аудитории. В будущем, когда у меня будет больше ресур­сов, когда я смогу проводить работу в более крупном масштабе, я собираюсь сосредото­читься на подтверждении того, что эти идеи доступны людям, говорящим на других язы­ках и не имеющих доступа к интернету.

Что действительно в данный момент восхищает меня, так это использование The Global Vote в качестве образователь­ного инструмента. Вот что рассказала мне недавно одна женщина, которая преподает в университете в Бангладеш. Она выбира­ет страну, с которой мы работаем в рамках «Глобального голосования», например Замбию. Ее студенты мало знают о ней, и она рассказывает им об этой стране – о ее культуре, истории, географии, экономике. Затем они обсуждают предстоящие выборы, кандидатов, их платформы, их манифесты. Потом они смотрят на результаты Замбии в The Good Country Index и видят, сколько пользы или вреда она приносит остальному миру. Потом они сравнивают всех кандида­тов, изучая их с точки зрения того, какой вклад в развитие всего мира они позволят внести Замбии. И в конце занятия они голо­суют. И она говорит, что студенты находят это невероятно увлекательным. Она гово­рит, что одна группа студентов буквально не спала всю ночь, чтобы выяснить, победил ли «их» кандидат на выборах в Замбии.

Таким образом, я смотрю на расширение образовательного подхода в целом. Потому что очевидно, что нам необходимо воспитать поколение, настроенное на более глобаль­ные, более позитивные и в меньшей степени сопернические отношения.

Есть ли у вас намерение как-либо институ­ционально оформить The Good Country?

Нет, у меня нет намерения превращать The Good Country в организацию. Все, что я пытаюсь сделать, – это распространить саму идею. Я бы очень не хотел через пять лет обнаружить, что руковожу какой-нибудь НКО с раздутым штатом, зависящей от по­стоянного сбора пожертвований на прове­дение рекламных кампаний. Я лишь хочу запустить эту идею и дать ей развиваться самостоятельно.