Президент Ассоциации «МИТ – Мы ИТ» Евгений Титаренко – о том, какие возможности трансформация Саудовской Аравии открывает для российских ИТ-компаний.
Записала: Наталья Шашина
У российского ИТ-сектора и Саудовской Аравии сложился редкий паритет интересов. Это не классическая схема «продавец – покупатель» и не разовая сделка. Речь о возможности формирования полноценного технологического альянса. Почему это стало возможным именно сейчас? Ответ – в совпадении стратегических целеполаганий. Саудовская Аравия реализует Vision 2030 – исторический проект по снятию экономики с нефтяной иглы. Россия последние три года выстраивает собственную модель технологического суверенитета. Мы говорим на одном языке смыслов.
В отличие от соседних ОАЭ, где рынок высокотехнологичных решений уже насыщен и конкурентная борьба предельно остра, Саудовская Аравия – в стадии активного формирования спроса. Здесь еще нет «перегрева», заказчики открыты к новым партнерам. Это дает российским компаниям уникальное окно для входа.
У Саудовской Аравии есть запрос на прикладные решения, связанные с ИИ и большими данными: кастомизированные LLM под арабский язык, инструменты предиктивной аналитики. Необходимы компетенции по развертыванию и интеграции облачных платформ. В королевстве востребованы российские решения в области кибербезопасности (защита критической инфраструктуры, SIEM, Zero Trust), технологии «умных городов» и GovTech, а также робототехника, FinTech и телеком-решения. Таким образом, спектр запросов королевства охватывает практически всю линейку компетенций современной российской ИТ-индустрии. Нам есть что предложить.
Саудовская Аравия готова инвестировать в инновации, а для российских разработчиков это означает доступ к совместным исследовательским программам и дорогой вычислительной инфраструктуре. Кроме того, королевство может стать плацдармом для выхода на рынки Глобального Юга и Ближнего Востока: работа с Эр-Риядом дает референции для масштабирования в регионе. Плюс и в том, что у саудовцев есть спрос на технологический суверенитет, они готовы рассматривать российские решения как равноправную альтернативу западным, а не вынужденную замену.
Но есть и факторы, которые могут мешать. У многих отечественных компаний отсутствуют зрелые международные компетенции: переход в экспортную модель требует глобальной пересборки продукта, маркетинга, юридической и сервисной модели. При этом западные игроки никуда не ушли с ближневосточного рынка, а их маркетинговые бюджеты на порядки выше.
Есть проблема и в разрыве между возможностями крупных корпораций и малых разработчиков. Госкомпании договариваются на высшем уровне, а команда с уникальным нишевым продуктом часто остается один на один с бюрократией. Государственные институты поддержки делают многое, но их ресурсы все еще несопоставимы с масштабом задачи.
Объединение БРИКС выполняет роль не просто переговорной площадки, а инфраструктурного и нормативного каркаса. Во-первых, это регуляторная гармонизация: наши подходы к кибербезопасности и регулированию ИИ уже совпадают. В рамках БРИКС формируется этическая база для внедрения ИИ, альтернативная западной. Это снимает огромный пласт compliance-рисков для наших разработчиков.
Во-вторых, это расчеты. Если будут разработаны новые решения по проведению платежей, экспортная выручка сможет поступать напрямую в риалах и рублях без оглядки на санкционные риски. В-третьих, БРИКС дает конкретные рабочие механизмы: например, Фонд цифрового суверенитета Нового банка развития объемом 5 млрд долларов – инвестресурс для совместных проектов. Уже работают кросс-инновационные акселераторы, где российские, саудовские и китайские компании обмениваются технологиями.
На мой взгляд, окно возможностей сотрудничества с Саудовской Аравией будет открыто в ближайшие 3–5 лет, пока формируется новая архитектура глобального технологического рынка, и страны Глобального Юга активно строят свою ИТ-инфраструктуру. БРИКС здесь может быть «снижателем трения»: помочь убрать валютные барьеры, создать общие стандарты, предоставить финансовые инструменты. Но конечный результат зависит от способности российских компаний предлагать не просто импортозамещенные продукты, а решения, которые отвечают реальным бизнес-задачам заказчика и встраиваются в его стратегию технологического развития.
