Глобальный Юг – важное понятие современного политического и экономического дискурса, отражающее новую архитектуру мира. Однако оно все еще является концептуально подвижной категорией, вокруг которой ведутся споры. О самоидентификации Глобального Юга, роли в ее формировании БРИКС и ШОС и лидирующем голосе Индии рассказывает специалист в области международных отношений Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Анастасия Гаврилова.
Впервые термин «Глобальный Юг» был использован в 1969 году американским политическим активистом Карлом Оглсби в качестве концепта, воплощающего антиколониальный протест и солидарность стран, объединенных общим прошлым в борьбе против доминирования Глобального Севера. После публикации в 1980 году доклада «Север – Юг: программа выживания» Независимой комиссии по международным проблемам развития под руководством бывшего канцлера ФРГ Вилли Брандта дихотомия «Север – Юг» закрепилась в институциональном поле ООН, обретя выраженное экономическое измерение.
Однако появление термина «Юг» в институциональном поле не сопровождалось раскрытием его содержания. Единые критерии, по которым ту или иную страну можно отнести к Глобальному Югу, по-прежнему отсутствуют как в академической литературе, так и в нормативно-правовой базе международных организаций. Вместо юридического определения ориентиром служат стандарты профильных организаций ООН, где деление на «северные» и «южные» государства используется лишь для статистического удобства и не отражает их реального географического положения. В связи с этим содержание термина «Глобальный Юг» остается предметом жесткой дискуссии, в которой отчетливо прослеживаются две противоположные оптики – Севера, ассоциируемого с западным сообществом, и собственное видение Юга.
В западном академическом и политическом дискурсе понятие «Глобальный Юг» нередко подвергается концептуальному сужению до уровня «догоняющих экономик». Этот подход измеряет развитие стран исключительно через внешние количественные параметры. Редукция к числовым показателям фиксирует их периферийное положение в сложившейся структуре международного разделения труда, закрепляя за ними роль поставщиков сырья и трудовых ресурсов. Такой подход наследует логику колониального управления, где упрощение локальной специфики использовалось для облегчения администрирования и удержания контроля из единого центра.
В свою очередь, в рамках дискурса стран Юга предлагается принципиально иная интерпретация собственной субъектности. На начальном этапе главными факторами выступали общая историческая память о колониальном периоде, солидарность в вопросах защиты суверенитета и бескомпромиссное неприятие гегемонизма. Однако сегодня эти основания дополняются ориентацией на совместное проектирование будущего.
Самоопределение Юга опирается на общее понимание того, что мир будущего не может управляться из единого центра. Фундаментальный сдвиг заключается в отказе от внешней легитимации: если ранее международный статус государства во многом зависел от одобрения со стороны Вашингтона или Брюсселя, то сегодня для значительной части стран приоритет смещается в сторону самодостаточного развития. В этих условиях копирование западных моделей перестает быть главным драйвером развития, хотя сохраняет значение в отдельных сферах. Подобная трансформация отражает стремление стран Глобального Юга пересмотреть прежнюю архитектуру мироустройства, правила которой формировались без их участия и долгое время оставались неизменными.
Неприменимость унифицированных подходов обусловлена самой природой Глобального Юга. Его гетерогенная структура объединяет государства с различными институциональными системами, моделями развития и ценностными ориентирами. Тем не менее такая неоднородность не препятствует сотрудничеству, а определяет его гибкий, адаптивный характер. Взаимодействие строится на совместимости интересов, а не на обязательном единообразии, что позволяет участникам находить компромиссы без подчинения жестким стандартам.
Глобальный Юг последовательно укрепляет свои позиции. Доля развивающихся стран в мировом ВВП по паритету покупательной способности уже превысила 50%, а их вклад в глобальный экономический рост становится определяющим. Высокая концентрация критически значимых ресурсов позволяет государствам Юга менять условия своего участия в международном разделении труда – от экспортно-сырьевой модели к локализации высокотехнологичных производств, разработке собственных инновационных решений и созданию передовых технологических стандартов.
Государства Юга все чаще выступают не просто адаптерами внешних разработок, а самостоятельными генераторами технологических решений. Одновременно с этим развивается институциональная инфраструктура инноваций: создаются национальные венчурные фонды, технологические кластеры, исследовательские консорциумы, ориентированные на коммерциализацию результатов фундаментальной науки. Все большее число стран Юга включается в формирование глобальных технологических альянсов, где они выступают уже не как младшие партнеры, а как равноправные участники, определяющие направления совместных разработок.
Демографические ресурсы обеспечивают долгосрочную стабильность их базовых показателей за счет масштабных внутренних потребительских рынков и высокой обеспеченности кадрами. При этом качественно трансформируется структура человеческого капитала: рост числа высококвалифицированных специалистов формирует базу для суверенного развития.
Рост совокупного веса Глобального Юга напрямую ведет к укреплению его политического влияния. Координируя подходы на ключевых площадках, включая ООН и G20, эти государства активно формируют международную повестку дня, выступая за пересмотр механизмов принятия решений и обеспечение равного права голоса для каждого участника мирового сообщества. Этот процесс происходит на фоне снижения эффективности традиционных институтов глобального управления. Существующие международные правила и стандарты обнаруживают свою несостоятельность в условиях формирующегося многополярного порядка, поскольку не отражают изменившийся баланс сил и интересы мирового большинства в полной мере.
Ситуацию усугубляет их избирательное применение: государства, выступавшие архитекторами однополярности, отступают от собственных принципов, когда те начинают противоречить их экономическим или политическим интересам. Это порождает институциональную неопределенность и подрывает основы глобальной стабильности. В этих условиях со стороны Юга растет запрос на формирование механизмов сотрудничества, устойчивых к внешним шокам. Закономерным следствием становится развитие альтернативных институциональных форматов. Создание собственных платформ для сотрудничества и масштабирование их влияния фиксируют переход к долгосрочным моделям многосторонних связей. Наиболее наглядно данный вектор прослеживается на примере БРИКС и ШОС.
БРИКС представляет собой неформальное межгосударственное объединение, которое в на стоящее время насчитывает 10 стран. Помимо основного состава активно развивается расширенный формат БРИКС+, позволяющий выстраивать кооперацию за пределами узкого круга участников. Данная платформа служит пространством для взаимовыгодного партнерства, где отношения строятся на принципах невмешательства, равенства и взаимного уважения.
Фундаментальным активом объединения выступает право выбора, закрепленное за каждой столицей. Государства самостоятельно выстраивают отношения с внешним миром и следуют собственным национальным приоритетам без жестких ограничений, которые в институтах западного образца часто служат инструментом политического давления. Это объясняет устойчивость структуры к внешнему давлению и ее растущую привлекательность для стран Глобального Юга.
БРИКС не является антизападным альянсом; его фокус смещен в сторону созидательного многостороннего партнерства. Объединение ориентировано на создание независимых институциональных механизмов и совместные проекты в сфере экономики, логистики, энергетики, науки, призванные укрепить экономическую безопасность участников. Усиление позиций БРИКС подтверждаются данными МВФ за 2025 год: совокупная доля объединения в мировом ВВП превысила 39% при 45% населения планеты, в то время как показатели стран G7 составили 28% ВВП при 10% населения.
На евразийском пространстве философию БРИКС органично дополняет Шанхайская организация сотрудничества, выстраивающая свою деятельность на принципах «Шанхайского духа» – взаимном доверии, отказе от блокового мышления и уважении к цивилизационному многообразию. Изначально сфокусированная на противодействии «трем силам зла» (терроризму, сепаратизму и экстремизму), сегодня ШОС эволюционирует из регионального форума безопасности в комплексный институт евразийского регулирования, который эффективно связывает вопросы стабильности с суверенными проектами в финансовой, логистической и гуманитарной сферах.
Практическая деятельность БРИКС и ШОС отражает смену приоритетов в международном сотрудничестве. Оба формата, при всем различии их институциональной природы, создают для участников дополнительные каналы координации, расширяя горизонты внешнеполитического и экономического планирования и увеличивая пространство для маневра. Вместе с тем создание альтернативных механизмов не равнозначно революционному разрушению существующей системы – напротив, оно отражает ее постепенную адаптацию к новой реальности. Устойчивость мироустройства зависит не от унификации правил или внешнего навязывания шаблонов, а от признания цивилизационной самобытности, уникальности каждого государства и их способности эффективно взаимодействовать в условиях взаимной зависимости. Для стран Глобального Юга это означает переход к роли самостоятельных субъектов международной системы: они получают реальную возможность определять стратегические приоритеты и следовать национальным интересам, а их участие в принятии решений становится все более системным.
В авангарде этого процесса находится Индия, последовательно наращивающая свой экономический вес и политическое влияние. Опережая по темпам роста большинство крупных экономик мира, она неуклонно увеличивает свою долю в глобальном ВВП, становясь одним из ключевых элементов новой экономической архитектуры. Неуклонно возрастает и международный авторитет Индии. Нью-Дели последовательно расширяет участие в ключевых многосторонних форматах, активно формируя международную повестку в интересах развивающегося мира. Следование курсу стратегической автономии позволяет Индии успешно сочетать прагматичное взаимодействие с Севером с углублением разноформатных связей внутри Юга. Это превращает страну в важнейшее связующее звено между различными центрами силы, позволяя ей эффективно интегрировать запросы развивающихся государств в институциональную архитектуру международных отношений.
Председательство Индии в G20 в 2023 году закрепило за ней статус одного из ключевых представителей Глобального Юга. Руководствуясь философией Vasudhaiva Kutumbakam («Одна Земля, одна семья, одно будущее»), Нью-Дели переориентировал повестку объединения на решение долгосрочных проблем развивающегося мира и добился структурных реформ. Ключевым итогом индийского председательства стало включение Африканского союза в состав постоянных членов G20 – организации, объединяющей 55 государств Африканского континента. Принятие Африканского союза в состав постоянных членов G20 в 2023 году стало важным шагом к расширению представительства развивающихся стран, существенно укрепив голос Глобального Юга на мировой арене.
Не ограничиваясь политическими реформами, Нью-Дели предложил глобальные стандарты цифровой общественной инфраструктуры (DPI) в рамках G20, сместив акцент на технологическое регулирование. В ходе индийского председательства была создана спе циальная целевая группа по DPI, а в итоговой Нью-Делийской декларации закреплен рамочный подход к развитию, внедрению и управлению данной инфраструктурой. Индия инициировала создание Глобального репозитория цифровой общественной инфраструктуры (GDPIR) – виртуальной платформы для обмена DPI-решениями, предоставляемыми участниками G20 и другими государствами, а также выступила с предложением о формировании альянса One Future Alliance (OFA) для наращивания потенциала, технической помощи и финансирования внедрения DPI в странах с низким и средним уровнем дохода. Сегодня эти шаги открывают Глобальному Югу доступ к независимым финтех-платформам и снижают монопольное давление западных ИТ-гигантов.
Председательство Индии в БРИКС, принятое в 2026 году, сосредоточено на практическом содействии устойчивому и суверенному развитию стран Глобального Юга. Официальный лозунг Building for Resilience, Innovation, Cooperation and Sustainability («Укрепление устойчивости, стимулирование инноваций ради сотрудничества и развития») задает четкий вектор на деидеологизацию платформы и преодоление внутренних разногласий через прагматизм. Данный подход отражает стремление индийской дипломатии окончательно перевести деятельность БРИКС в русло создания реальных механизмов, способных обеспечить экономический суверенитет не только участников объединения, но и более широкого круга государств Глобального Юга. Принципиально отвергая логику блокового противостояния, Нью-Дели предлагает партнерам сфокусироваться на совместной выработке конкретных решений, делая ставку на реализацию экономических и инфраструктурных проектов, создание трансграничных коридоров и реальных инструментов торгово-финансового взаимо действия, что снизит зависимость их развития от внешних политических условий.
На евразийском треке председательство Индии в ШОС в 2022–2023 годах укрепило ее позиции как ключевого координатора в сферах безопасности и технологий. Это позволило Нью-Дели дополнить глобальную повестку в G20 и БРИКС важным региональным измерением. В этот период индийская сторона сделала ставку на институционализацию новых форматов взаимодействия, выступив инициатором создания постоянных рабочих групп по стартапам и инновациям, а также по традиционной медицине. Ключевым элементом курса стало продвижение инклюзивной цифровизации и совместная разработка программного обеспечения с открытым исходным кодом для нужд государств – членов организации. В сфере безопасности Индия перевела фокус на практическое взаимодействие, предложив модернизировать потенциал Региональной антитеррористической структуры (РАТС) ШОС за счет внедрения современных систем защиты данных и обмена технологиями мониторинга трансграничных ИТ-угроз.
Таким образом, индийский подход последних лет демонстрирует, что лидерство на пространстве Глобального Юга утверждается через последовательное предложение прикладных решений. Нью-Дели не просто озвучивает запросы развивающихся государств, а институционализирует их, предлагая партнерам работающие модели суверенного развития. Прагматизм этого курса выражается в способности отстаивать национальные интересы через созидание, а не через конфронтацию, подкрепляя инициативы конкретными результатами. Именно эта последовательная логика позволяет Индии эффективно формировать контуры меняющегося миропорядка и выступать в роли одного из системных архитекторов новой многополярной архитектуры.
