15 августа 2018 года в ленте информационного агентства Bloomberg была опубликована небольшая заметка A $12 Billion Asset Manager Wants Out of the Hedge Fund «Fee Racket». Несмотря на достаточно громкое название, новость не привлекла значительного внимания в мировом масштабе. А вот для африканского континента она стала громким событием, влияние которого на местную индустрию хедж-фондов трудно переоценить.
Итак, что же случилось? Южноафриканская управляющая компания Sygnia Ltd. закрыла все свои хедж-фонды и уволила всех управляющих. Сама компания из Кейптауна – один из крупнейших игроков на местном рынке – управляет активами в 181 млрд рандов (12,6 млрд долларов США), а история ее работы в индустрии хедж-фондов длится уже более 13 лет. Само по себе закрытие хедж-фондов существенно ударило по репутации местной индустрии, но исполнительный директор Sygnia Магда Виржицка еще и подлила масла в огонь. В статье, опубликованной в деловом издании Йоханнесбурга Business Day, она прямо назвала хедж-фонды «хитрым способом вымогательства комиссий».
По ее мнению, «…инвесторы могли игнорировать комиссии управляющих на бычьем рынке, но настал момент истины. Способны ли хедж-фонды выполнять свои обещания сохранять капитал инвесторов в любой рыночной ситуации? Печальная новость заключается в том, что нет». Исполнительный директор выразила надежду, что «…компания наконец закрыла эту главу в своей истории инвестиционных решений», не сообщив, однако, сколько же денег заработали хедж-фонды непосредственно под управлением Sygnia.
На фоне этого было интересно вспомнить комментарии главы комитета по хедж-фондам Ассоциации по сбережениям и инвестициям ЮАР (Association for Savings and Investment South Africa) Юджина Висаги. Весной, представив доклад об индустрии хедж-фондов ЮАР, Юджин заметил, что «основная цель хедж-фондов – защита капитала в периоды повышенной волатильности, когда показатели фондов должны опережать просевшие индексы. Однако хотя финансовые рынки демонстрируют устойчивый рост, вряд ли хедж-фонды покажут аналогичные результаты».
Действительно, последние годы индустрия хедж-фондов ЮАР чувствовала себя не лучшим образом. Так, на конец декабря 2017 года под управлением южноафриканских хедж-фондов находились активы в размере 62,4 млрд рандов. Это на 5 млрд, или 9,1% меньше, чем годом ранее. Статистика ASISA показывает, что это первое с 2011 года снижение размеров активов под управлением индустрии. Тогда активы составляли всего 31,4 млрд рандов.
Для сравнения: индустрия хедж-фондов является лишь небольшим игроком в финансовой индустрии ЮАР, аккумулируя менее 1% от общего объема управляемых активов. Она существенно меньше, чем местная индустрия взаимных фондов. Скажем, один из взаимных фондов ЮАР по размеру активов вдвое превышает весь размер активов под управлением хедж-фондов.
Отток активов действительно стал следствием плохих результатов фондов. Юджин Висаги отметил, что плохие результаты индустрии в 2016 и 2017 годах в основном отражают работу больших фондов, специализирующихся на стратегиях Equity Long/Short. А в такие стратегии инвестировано около 60% активов индустрии.
По его словам, результаты ухудшились с 2016 года на фоне таких событий, как Nenegate, брексит и выборы в США. Более того, многие управляющие хедж-фондами не ожидали ралли в южноафриканской валюте. Все это подтверждают и ежегодные опросы Novare Investment. Еще в конце 2017 года она назвала в качестве основных причин внутреннюю консолидацию продуктовых линеек, вывод активов инвесторами и, конечно, не самые блестящие результаты управления. Вдобавок изменения в регулировании привели в тому, что инвесторы стали возвращаться к традиционным (long only) продуктам, переходить в управляемые счета и инвестировать в офшорные продукты. При этом небольшие фонды стали объединяться, а также максимально оттягивать срок признания себя регулируемой структурой. Цель этих действий – успеть набрать активы и наработать track record в качестве частного фонда, сэкономив на операционных расходах.
Однако не все так плохо. По данным на конец 2017 года, 14,1% активов индустрии было аллоцировано в хедж-фонды, специализирующиеся на долговых инструментах. Эти фонды показали положительный результат и, соответственно, проблема оттока инвестиций их не коснулась.
Novare Investment утверждает, что первый южноафриканский хедж-фонд был создан в 1995 году, а первый фонд фондов – в 2003-м. До начала 2000-х годов южноафриканские хедж-фонды практически не регулировались, но в 2012 году Национальное казначейство и комиссия по финансовым услугам (National Treasury and Financial Services Board, FSB) выпустило проект законодательства по регулированию хедж-фондов. 25 февраля 2015 года министр финансов объявил о том, что деятельность хедж-фондов в качестве схемы коллективных инвестиций начнет регулироваться с 1 апреля 2015 года в соответствии с разделом 63 Закона о контроле за схемами коллективных инвестиций № 45 от 2002 года – Collective Investment Schemes Control Act, No 45 of 2002 (CISCA). Это сделало Южную Африку одной из немногих стран, внедривших полноценное регулирование для хедж-фондов и соответствующих инвестиционных продуктов.
В первую очередь программа обязывает регистрировать в местных органах власти все виды хедж-фондов и их управляющие компании вне зависимости от размера активов под управлением. Для сравнения, в рамках европейской директивы Alternative Investment Fund Manager Directive (AIFMD) предусмотрены пороговые значения размеров активов, при которых авторизация не требуется. В отличии от AIFMD, которая в большей степени регулирует деятельность управляющих компаний, программа ЮАР больше похожа на «продуктовую» директиву, такую как европейская UCITS. А в отличие от UCITS, которая применяется как для взаимных, так и для хедж-фондов, программа ЮАР концентрируется только на регулировании хедж-фондов.
В рамках программы введены два типа хедж-фондов и, соответственно, два разных подхода к их регулированию.
Хедж-фонды первого типа называются Qualified Investor Hedge Funds (QIHF). Такие фонды не должны предлагаться для широкой продажи, доступ к ним могут иметь только квалифицированные инвесторы, подтвердившие свой статус размером минимальной инвестиции. К таким фондам регулятор предъявляет лишь незначительные требования. Это раскрытие имен и числа клиентов, сервис-провайдеры, с которыми заключены договора, а также требования отчитываться о размере кредитного плеча фонда.
Хедж-фонды второго типа называются Retail Investors Hedge Funds (RIHF). Несмотря на название, инвестировать в такие фонды могут не только розничные клиенты, но и институциональные. На этот тип хедж-фондов распространяются более жесткие требования, включая регулярное раскрытие информации о финансовых инструментах в портфеле фонда, ликвидности стратегий и стоимости чистых активов. Также такой тип фондов ограничен в использовании кредитных плечей. Если вернуться к требованиям к квалификации инвесторов для QIHF, то они определяются в соответствии с FSB Board Notice 52 от 2015 г., согласно которому это может быть любое лицо, инвестирующее минимум 1 млн рандов в хедж-фонд, и при этом оно 1) обладает очевидными знаниями и опытом в сфере финансов и бизнеса, позволяющими ему оценить преимущества и риски хедж-фонда, или 2) было представлено провайдером финансовых услуг (Financial Services Provider, FSP), обладающим такими же очевидными знаниями и опытом для консультирования инвесторов по вопросам преимуществ и рисков инвестиций в хедж-фонды. При этом в фонды RIHF могут инвестировать любые инвесторы, так как они отвечают более жестким требованиям FSB.
По данным Novare Investment, к 2018 году более 90% активов индустрии перешли в регулируемую среду. Так, 68,8% активов аллоцировано в хедж-фонды для квалифицированных инвесторов (QIHF), а 29,9% – в хедж-фонды для розничных инвесторов (RIHF).
Таким образом, в ЮАР проведена одна из самых быстрых реформ индустрии управления активами в сфере альтернативных инвестиций. Несмотря на неудачные годы, и управляющие, и инвесторы верят в скорое возрождение индустрии, получившей стимул в виде эффективного законодательства и возможности реализовывать инвестиционные стратегии по мировым стандартам.
