25 лет назад, 15 июня 2001 года, лидерами Китая, России, Казахстана, Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана была основана Шанхайская организация сотрудничества. Она была задумана как практический механизм преодоления наследия прошлого – недоверия, пограничных противоречий и разделительных линий. Однако за четверть века существования ШОС значительно расширила свою повестку. От мер доверия в сфере безопасности организация последовательно перешла к развитию экономического сотрудничества, транспортной связанности, гуманитарных обменов и институциональных механизмов, отвечающих новым запросам государств Евразии. И сегодня ШОС отражает один из главных трендов современного мира – переход от модели конкурирующих блоков к системе многоуровневых партнерств.
О рождении ШОС, вызовах, стоящих перед организацией сегодня, и окнах возможностей, которые она создает для БРИКС и Глобального Юга, размышляет президент Центра исследований АТР, член Российского делового совета по международным делам Сергей Санакоев.
Когда меня просят подвести итоги 25-летия Шанхайской организации сотрудничества, память неизбежно возвращает не в торжественные залы Шанхая 2001 года, а в весну 1996-го. Тогда, стоя на берегу Хуанпу, я чувствовал дыхание истории не как абстракцию, а как живую материю. В составе национальных делегаций, сопровождавших глав России, Китая, Казахстана, Киргизии и Таджикистана, мы собрались в Шанхае не для того, чтобы создать очередной бюрократический механизм, а чтобы разрешить то, что казалось неразрешимым, – наследие границ, недоверия и военной напряженности. «Шанхайская пятерка» рождалась не в тепличных условиях, а на руинах биполярного мира. И сегодня, спустя четверть века, я смотрю на ШОС не просто как ветеран переговорных процессов 1996 и 2001 годов, когда сложилась полноценная Шанхайская организация сотрудничества, не только как участник создания Делового совета в 2006-м и Первого народного форума, но как человек, убежденный в неизбежности перехода к многополярному мироустройству.
Эта колонка в BRICS Business Magazine не юбилейная ода. Это попытка посмотреть на ШОС сквозь призму вызовов, которые бросает нам тектоническая турбулентность современности, и возможностей, которые открываются перед цивилизациями, уставшими от диктата одной модели развития.
В 1996 году мир был другим. Гегемония Запада, казалось, стала непреодолимым фактом после распада СССР, но в сердце Евразии зрело иное понимание безопасности. Когда мы садились за стол переговоров о мерах доверия в военной области, главным дефицитом была не техника, а элементарное доверие. Нужно было отвести войска от границ, демонтировать минные поля в головах и на земле. Именно тогда на моих глазах кристаллизовался принцип, который позже назовут «шанхайским духом»: консенсус, уважение суверенитета и отказ от диктата.
Уже тогда, в конце 1990‑х, для меня стало очевидно: безопасность неделима, но она не может обеспечиваться за счет ущемления интересов соседа. Это был первый шаг к многополярности. Сам термин еще не употреблялся столь широко, но среди последователей мудрого политика Евгения Примакова многополярность складывалась в целую философию. Мы закладывали фундамент нового типа международных отношений, где нет «старших» и «младших», а есть равноправные партнеры. Переход от «Пятерки» к ШОС в 2001 году стал логичным взрослением: от снятия пограничной напряженности к совместному отражению новых угроз – терроризма, экстремизма и сепаратизма. Это был апгрейд безопасности, ответ на кровоточащие раны региона.
Часто ШОС воспринимают исключительно как структуру безопасности, но опыт работы над созданием Делового совета в 2006 году доказывает обратное. Я всегда считал и продолжаю настаивать: многополярный мир невозможно построить на штыках, он вырастает из переплетения экономических интересов, из совместных инфраструктурных проектов, из торговли в национальных валютах.
В 2006 году мы столкнулись с инерцией мышления. Бизнес наших стран смотрел на Запад, не замечая потенциала соседа. Наша задача как отцов-основателей Делового совета заключалась в том, чтобы создать «интерфейс доверия» между капиталом. И сегодня, когда страны ШОС всерьез обсуждают создание Банка развития ШОС и независимых платежных систем, я вижу ростки того, что мы закладывали 20 лет назад. ШОС, в моем понимании, – это экономический хребет Большого евразийского партнерства, которое немыслимо без состыковки с проектами БРИКС.
Мое отношение к БРИКС здесь неразрывно связано с ШОС. Если ШОС – это стабилизирующий якорь и каркас безопасности на пространстве Центральной Азии и вокруг нее, то БРИКС – это глобальная лаборатория нового миропорядка. Они не конкурируют, они дополняют друг друга. ШОС обеспечивает региональную устойчивость, без которой Глобальный Юг просто не выдержит давления. Именно поэтому Деловой совет ШОС изначально проектировался нами не как закрытый клуб, а как открытая платформа, созвучная философии БРИКС.
Позднее, участвуя в Первом народном форуме ШОС в Сиане, я окончательно укрепился в мысли, которую пронес через все годы: институты мертвы без человеческого тепла. Бюрократия вторична. Первична ткань общественной дипломатии, академического обмена и культурного диалога. Западная модель глобализации грешила тем, что навязывала унификацию. Мы же в ШОС изначально говорили о цивилизационном многообразии.
Народный форум стал тем местом, где чиновники снимали галстуки и слышали голоса НКО, молодежи и экспертов. Это было доказательством того, что ШОС – это не «бумажный тигр», а живой организм. В многополярном мире, за который я ратую, не может быть гегемонии одной культуры. «Шанхайский дух» – это иммунитет от диктата «универсальных ценностей», уважение к праву народов жить своим укладом. И этот форум стал прививкой от высокомерия, которым часто грешат международные структуры. Не случайно в резолюцию форума мы совместным решением внесли формулировку о невозможности диктата одной цивилизации над другими, что диалог может быть только равноправным и взаимоуважительным.
Как мне представляется, юбилейный год ШОС встречает в эпицентре шторма. Многополярный мир наступил, но его роды проходят тяжело. Каковы ключевые вызовы?
Первый вызов – это геополитическое землетрясение. Конфликт на Украине стал катализатором тектонического разлома: сегодня Запад пытается представить ШОС как «анти-НАТО», вбить клин между ее членами, навязать ложный выбор: «либо вы с нами, либо с Россией и Китаем».
Моя позиция здесь жесткая: ШОС не должна вестись на эту ложную дихотомию. Наша сила – в неблоковости. Мы не союз против кого-то, мы союз за стабильность и развитие. Огромный вызов сегодня – сохранить это единство под беспрецедентным санкционным давлением, не допустив фрагментации организации из-за вторичных санкций, которыми пугают наших партнеров.
Второй вызов – афганский фактор. Ситуация в Афганистане остается миной замедленного действия. Террористические ячейки ИГИЛ (запрещена в РФ) и «Аль-Каиды» (запрещена в РФ) пытаются использовать эту зону нестабильности для экспансии на север, в Центральную Азию. За четверть века мы научились координировать антитеррористическую деятельность через РАТС ШОС, но трансформация угрозы требует нового качества взаимодействия спецслужб.
Третий вызов – дефицит доверия между партнерами. Это звучит парадоксально для организации, рожденной из доверия, но это так. Экономические амбиции крупных игроков, конкуренция логистических проектов, исторические трения в Центральной Азии – все это требует постоянной «шлифовки» отношений. Мой опыт участия в создании Делового совета ШОС подсказывает: лучшее лекарство от недоверия – конкретные проекты. Когда у сторон есть общая «копилка» и совместная прибыль, политические риски отступают.
Однако кризис – это всегда окно возможностей. Текущая турбулентность расчистила пространство для реформ, на которые раньше не хватало политической воли.
Экономический суверенитет. ШОС и БРИКС стали драйверами дедолларизации. Я приветствую этот процесс, но с оговоркой: переход на расчеты в национальных валютах должен быть плавным и технологичным. Потенциал создания Цифрового пула резервных валют ШОС или интеграции платежных систем – это не мечта, а задача на завтрашний день.
Транспортная связанность. На моих глазах ШОС превращается в ключевого бенефициара «смены логистических эпох». Транскаспийский маршрут, коридор «Север – Юг», стыковка с китайской инициативой «Пояса и пути» – это кровеносная система нового мира. Возможность для стран-членов стать не транзитной периферией, а хабом, перерабатывающим центром колоссальна. Деловой совет, созданный нами в 2006‑м, здесь становится штабом по устранению нетарифных барьеров и сопряжению инвестиций.
Институциональная легитимность. Сегодня ШОС становится привлекательным магнитом. Взрывной рост интереса к полноправному членству, статусу наблюдателя или партнера по диалогу говорит о том, что запрос на альтернативную модель глобального управления колоссален. Белоруссия стала членом, Турция – страна НАТО – углубляет диалог. Это победа нашей модели, которая не требует «строиться в шеренгу», а предлагает равноправие.
Цивилизационный код. Именно через форумы, подобные Народному форуму ШОС, мы можем купировать угрозу «цветных революций» и навязывания чуждых идеологических конструктов. ШОС обладает уникальной возможностью стать «фабрикой смыслов» консервативной модернизации, уважающей традиции, но идущей в технологическое будущее.
Я не могу мыслить ШОС в отрыве от БРИКС. Это две опоры моста в будущее. Если БРИКС – это политический и финансовый «тяжеловес», бросающий вызов архитектуре МВФ и Всемирного банка, то ШОС – это гарант евразийской стабильности, «щит», прикрывающий тылы этого восстания масс.
Мое глубокое убеждение: критика ШОС как организации «с совещательным голосом» несостоятельна. Да, у нас нет наднационального бюрократического монстра, как в ЕС. Сила ШОС и БРИКС – в сетевой дипломатии. В эпоху кризиса Вестфальской системы, когда ООН саботируется, именно такие сетевые структуры, как ШОС и БРИКС, становятся прообразом «ООН 2.0», где суверенитет первичен, а решения принимаются не большинством голосов, а поиском консенсуса, каким бы трудным он ни был.
Глядя на горизонт планирования до 2050-го, а точнее, до 2051 года, я вижу три ключевых императива для выживания и процветания ШОС.
Когда я оглядываюсь на пройденный путь – от рукопожатий в Шанхае в 1996 году до глобальных схваток 2026‑го, – меня не покидает чувство исторической правоты. Мы не ошиблись четверть века назад. Мы ставили на равноправие, на суверенитет, на диалог цивилизаций. Тогда это казалось романтикой.
Сегодня это суровая необходимость. ШОС – неидеальный механизм, он сложен, порой неповоротлив. Но это наш механизм. В мире, где Запад пытается загнать человечество в прокрустово ложе правил, написанных в Брюсселе и Вашингтоне, ШОС доказывает, что можно иначе. Можно без гегемона. Можно без ментора. И тут хочется вспомнить слова Председателя Китая Си Цзиньпина: «Мы на правильной стороне истории».
25 лет – это только начало пути. Организация вступает в зрелость. И я верю, что принципы, которые мы, стоявшие у истоков «Шанхайской пятерки», заложили в фундамент, – доверие, взаимная выгода, равенство и уважение культурного кода друг друга, – станут универсальными правилами игры для всего многополярного мира. За это мы боролись, за это мы работали, и ради этого стоит жить дальше.
