Без общего будущего

Арабский мир переживает пору тяг­чайших событий, а по сути, убийственных ре­волюций, которые чреваты не только экономи­ческими потерями. Мощнейший удар нанесен гуманитарным ценностям и психологии лю­дей, которые оказались в эпицентре трагедий, развернувшихся на протяженных простран­ствах региона.

Естественно, за многовековое существо­вание арабы не раз испытывали потрясения разного рода, оставлявшие след в их дальней­шей судьбе. Но ничего похожего на нынеш­ний взрыв ожесточения в новейшей истории арабских государств не случалось. Регион оказался ввергнутым в череду конфликтов, переросших в масштабные гражданские во­йны, разгар которых сейчас наблюдается в Ираке и Сирии.

Пять лет вооруженной борьбы привели к не­ожиданным подвижкам. Рухнули стабильные режимы, поплатились их бывшие лидеры, об­разовались новые правительства и движения, сформировались новые подобия элит. Возник­ло небывалое до сих пор Исламское квазигосу­дарство, которое ввело в обиход преступную практику управления и хозяйствования.

Появление такого сильного игрока, пользу­ющегося явной и неявной помощью со сторо­ны, казалось бы, респектабельных государств, от ведущих демократий до монархий, оживило самые темные силы в арабском мире и далеко за его пределами. Возникший на этой основе террористический интернационал перевернул прежние представления об исламе, исказил глубинное понимание джихада и создал в центрах своего базирования обстановку повально­го насилия и уничтожения.

Регион пришел в состояние интенсивно­го брожения, его подвижность усилилась до крайности, здесь сошлись интересы и претен­зии мировых и региональных держав, и это оставляет самим арабским правительствам слишком мало места для маневрирования. Большая часть Ближнего Востока образует сложный узор, в который, помимо военных действий и дипломатической активности ги­гантов, вплетен спектр локальных игроков – от шейхов племенных ополчений до полевых ко­мандиров низшего уровня. Это серьезно ос­ложняет обстановку, порой ставя ее на грань непредсказуемости, а множественность участ­ников дробит картину событий, создает вто­рые и третьи планы, тогда как затягивающееся решение вопроса мешает наметить исходные точки мирного процесса.

Арабский Восток – многогранный и весьма своеобразный культурно-цивилизационный феномен, до конца, возможно, непознаваемый. Это особенно ощущается в эпоху массирован­ных пертурбаций, которые привели в букваль­ном смысле к тектоническим подвижкам в ре­гиональном организме. Тем не менее очевидно, что в послевоенный период арабский мир обя­зательно встанет перед проблемой выбора мо­делей и путей развития.

Образ его действий будет диктоваться, по­мимо свойственного арабам прагматизма, еще и последствиями гражданских войн. Причем касаться это будет не только государств, пря­мо пострадавших от их воздействия, но и тех, что оставались несколько в стороне. Ведь даже выраженная индивидуальность конкретных стран на фоне присущей региону многовари­антности не исключает системных качеств, ко­торые позволяют в общих чертах увидеть его в грядущем времени.

И после войны с исламистами факторы, которые оказывали преимущественное вли­яние на регион, сохранятся, хотя и претерпят определенные изменения в зависимости от по­ложения отдельных стран в местной системе координат.

Прежде всего, Арабский Восток, занимающий значительную территорию в Азии и Аф­рике, должен сохранить свое геополитическое значение и по-прежнему будет предметом при­стального внимания крупных мировых дер­жав, имеющих в нем прямые экономические, политические, военные и иные интересы. В рамках процессов глобализации его влияние может с течением времени возрастать. По мере накопления им предпосылок экономи­ческого роста и создания внутри условий для безопасного развития большие ниши на его территории могут превращаться в хабы для международной инвестиционной, торговой и рекреационной деятельности. Речь пока идет преимущественно о монархиях Персидского залива, которые настойчиво реализуют идею единого транспортно-энергетического центра, имеющего выход на все страны. На большом отдалении от них и в меньшем масштабе к идее хаба стремится и Египет. Это серьезная задача на будущее, но для остальных она эвентуальна, учитывая последствия арабских революций и общий разброд и шатания, которые охватили Ближний Восток и Северную Африку.

В целом же Арабский Восток, соседствуя с добившейся колоссального прогресса запад­ной цивилизацией, действующей на арабских площадках с разными целями – от разруши­тельных до созидательных, – и даже будучи активно заинтересованным в передовых тех­нологиях, в цивилизационном отношении бу­дет стремиться оставаться на своих позициях. Огромные традиционалистские анклавы в мас­совом сознании, стереотипное мироощущение и активный консервативный тренд служат ох­ранительным барьером между ним и внешним миром, гарантируя сохранение самобытности. Но это препятствие видится уже не абсолют­ным, и политическая среда явно будет претер­певать эволюцию под влиянием либеральных западных программ улучшения политического и экономического климата, пропаганды демо­кратии и свободной торговли.

В этом смысле не такой уж неожиданной мо­жет оказаться ситуация в Саудовской Аравии, которая считается прочным оплотом арабской охранительной идеи. Но парадоксальным об­разом она может стать в регионе центром но­вых событий, предпосылки которых постепен­но накапливаются в ее обществе.

Арабский Восток, соседствуя с добившейся колоссального прогресса западной цивилизацией и даже будучи активно заинтересованным в передовых технологиях, в цивилизационном отношении будет стремиться оставаться на своих позициях. Но политическая среда явно будет претерпевать эволюцию под влиянием либеральных западных программ улучшения политического и экономического климата

Арабскому Востоку действительно предстоит пройти через серьезный процесс модернизации производительных сил и повышения макроэко­номической результативности в ходе структур­ных реформ в хозяйственной сфере. Содержание реформенных процессов будет определяться по­литическими предпочтениями правящих режи­мов. За грядущие десятилетия или даже в более короткие сроки могут возникнуть дополнитель­ные стимулы для снижения роли государства в экономике, развития среднего класса, возник­новения нетипичных для арабского капитала ви­дов деятельности – стартаповых компаний, вен­чурных проектов, инновационных систем и тому подобного. Все это – болевая точка региона. Но тема уже озвучивается, а в аравийских монархи­ях – Катаре, Дубае – прямо стали интересоваться новыми формами бизнеса. В других же странах движение пока минимально в ожидании лучших времен.

Параллельно арабский мир будет постепен­но насыщать новым содержанием попытки демократизации своих государств, расширять сферу гражданской активности, диверсифици­ровать процессы принятия решений. Однако уместно предположить, что это будет демокра­тизация «с арабским лицом», то есть такая, ка­кой она видится и понимается народом.

В связи с этим правящие режимы, которые ныне широко квалифицируются как автори­тарные, возможно, обретут новый вид или фор­му, но без потери внутреннего содержания. На Арабском Востоке авторитаризм власти имеет прочные корни, и в условиях конфессионализ­ма и центробежных тенденций он по-прежнему останется востребованным. В арабской среде, по-моему, сохранится необходимость в сильной власти, в авторитетном лидере, способном под­держать конституционный порядок и организо­вать движение к общенациональным целям.

Этноконфессиональные и межрелигиозные противоречия будут оставаться камнем прет­кновения не только в пострадавших от террора государствах. Подвергшиеся гонениям общины и меньшинства надолго сохранят память о при­чиненном зле и насилии и не ослабят борьбы за свои права, превратив ее в лейтмотив послево­енного урегулирования. Наибольшую актив­ность, как представляется, следует ожидать на курдском треке. После изгнания христиан и дру­гих общин курдская тематика обострится еще более, может спровоцировать цепь острейших кризисов. В любом случае курды не откажутся от идеи собственного государства, а как мини­мум от автономии, право на которую обрели в ходе вооруженной борьбы с ИГИЛ. Особенно настойчивы будут курды Сирии, видя пример Иракского Курдистана и осознавая свою роль в противодействии исламистам.

Не приходится сомневаться, что Арабский Восток выйдет из испытаний подавленным физически и морально. И в социуме надолго сохранятся тревога, опасения рецидивов ор­ганизованного насилия. Тем более что идея халифата едва ли будет погребена. Особенно если учесть, что остатки джихадистов и бу­дущие неофиты будут вытеснены на другие территории и обязательно дадут всходы. Сле­довательно, сохранится и терроризм в форме партизанской борьбы, с которой продолжится брожение умов в пораженных негодной идеей социумах, и не только в них. Как следствие, велика вероятность сохранения криминализа­ции, а в условиях разрухи – и архаизации со­циальных процессов, то есть возврата к прак­тике кланового покровительства. В Сирии, где процесс отличается особой интенсивностью, внутрисемейные связи заработали в полную силу. Сотни тысяч, если не миллионы внутрен­них беженцев стягиваются к родственникам в безопасные районы, особенно на побережье, где сохраняется островок стабильности.

Отголоски этих событий могут выплеснуть­ся за пределы зоны конфликта и отозваться на поддерживающих терроризм аравийских монархиях. В них уже давно исподволь нака­пливается внутреннее недовольство, вызре­вают как антагонизмы внутри элит, так и со­перничество между ними. Вполне объяснимые конвективы в их адрес могут быть органично дополнены давно тлеющим недовольством, вы­званным глубоким разломом арабского мира по линии «процветание – бедность».

Все это может однажды вылиться во взрыв, который если и не сокрушит государства Пер­сидского залива, то расшатает их устои и заста­вит изменяться в условиях новой парадигмы развития. Крупные нефтеэкспортеры едва ли исчерпают запасы энергоресурсов за ближай­шие 80–120 лет. И это залог их безбедного буду­щего, даже если наступит эра альтернативных источников энергии. Но и тогда в их руках оста­нется нефтехимия, доходы от которой, как ранее от нефти, в кризисных ситуациях будут источ­ником умиротворения народного негодования.

Все же конкретные направления эволюции правящих режимов останутся неясными. Воз­можна как радикализация одних, так и либе­рализация других. Однако феномен амери­канской демократии останется неприемлемым для Арабского Востока, который развивается согласно своим традициям, принципам и ци­вилизационным устоям. При неизменности американского курса на экспорт демократии этот момент может заметно подогревать обста­новку на Арабском Востоке и использоваться для управления его элитами.

Арабский мир – это мир двух полюсов: бла­годенствия и относительного достатка, грани­чащего с бедностью. Увеличивающийся разрыв и далее будет препятствовать интеграционным процессам как основе развития и провоци­ровать отказ от коллективных действий, если только вопрос о сплочении не поставит ребром необходимость борьбы с террористическими организациями или защиты суверенитета. Даже в ССАГПЗ – единственно действующем успешном арабском интеграционном объеди­нении – далеко не всегда есть общее видение процессов и проблем регионального уровня.

Перечисленные обстоятельства и еще мно­жество других разрушают потенциал развития арабских стран как единого целого и заставля­ют думать, что и в перспективе они продолжат движение по несходящимся маршрутам. Но обе группы сохранятся в русле глобальных процессов, на своем уровне в той или иной степени воспроизводя ту мировую динамику, которая определяет вектор эволюции глобаль­ного сообщества.

На мой взгляд, не менее очевидно, что арабские страны продолжат функциониро­вать в рамках догоняющего развития на всю обозримую перспективу. Это постоянно дей­ствующий, императивный фактор, который определяет сущность экономической и со­циальной политики в регионе. В одинаковой мере это касается как капиталоизбыточных, так и капиталодефицитных государств. С той разницей, что отрыв первых от мировых ли­деров, возможно, будет поддерживаться на устоявшемся уровне или в той мере, в какой они будут готовы к заимствованию и пере­носу новейших технологий на свою терри­торию. Вторые, скорее всего, увеличат отрыв не только от индустриальных государств, но и от своих благополучных соседей, имеющих устойчивый доход, достаточный, чтобы пре­дотвращать, но не искоренять диспропорции в принципе.

На фоне этого процесса арабский мир будет и дальше стремиться преодолеть переходность своего состояния. Но забрезживший просвет после наступления мира для половины его вновь сузится под воздействием бюджетных дефици­тов, ресурсных и иных дисбалансов. И это до­полнительно скажется на арабской позиции по многим вопросам современности, отношение к которым и в будущем останется реактивным. Эволюционный подход, видимо, и дальше будет удерживать элиты и режимы даже от назревших шагов, подменяя их частичными мерами или паллиативными решениями в силу склонности к выжиданию или нежелания воспринимать действительность таковой, какая она есть.

Очевидно, что общего будущего, кроме присутствия в естественных границах реги­она, скорее всего, не будет. Каждая страна бу­дет развиваться в своей нише и политически, и экономически, стремясь модернизировать политические системы и воспроизводствен­ные механизмы, чтобы улучшать свои позиции в региональных рейтингах. Арабский Восток пойдет по пути лавирования между такими ва­риантами, как «энергетика навсегда» и «воз­вращение в пустыню». Скудный выбор не даст региону особых преимуществ, но, может быть, поможет ему остаться на плаву, несмотря на циклопические проблемы, которые ждут его в будущем.